Пытки в следственных изоляторах Украины являются обычной практикой — СМИ

Пытки в следственных изоляторах Украины — обычная практика. Это средство дознания, подавления воли и убеждения в правоте конвоиров испытал на себе едва ли не каждый, кто попадал в стены СИЗО. Об этом пишут киевские «Вести».

На подследственных и подозреваемых, кажется, прекращает распространяться действие Конвенции о правах человека — здесь забивают до смерти, лишают пищи и воды, и отказывают в элементарной медпомощи даже умирающим. Поводом для расправы может стать что угодно — от требования лекарства до «неправильного» голосования на выборах.

«Прихожу на могилу и кричу. Кто мне сына вернет?.. Он всегда говорил мне, мама, я у тебя такой фартовый. Ты меня родила на праздник Спаса и имя у меня хорошее, православное. Я долго-долго жить буду. А ему было 28… Его забили за то, что он скорую просил вызвать. Больное сердце, ишемия у него была», — рассказывает Любовь, мама Кирилла Шуваева.

Кирилл попал в Вольнянское СИЗО 19 февраля. Шел по 309 статье, часть 2 — у него в гараже нашли несколько кустов дикорастущей конопли. 52 грамма. Вместо обычного в таких случаях штрафа, парню дали 5 месяцев. После суда отпустили ненадолго домой. Ждать полицию, которая заберет отбывать наказание.

День, когда Кирилла увезли, мать помнит в мельчайших деталях.

«Принял душ, вышел в плавках из ванны. Тут за ним и приехали. Вещи собрал. Попрощался, —вспоминает Любовь, — я только спину его в последний раз увидела… Потом звонил уже из СИЗО, просил бросить денег на телефон, но номер не набирать, чтобы конвой не отобрал. Так и договорились связь держать. В первый день жаловался, что сердце “давит”. После этого пропал. Я три дня выдержала, не звонила. На четвертый, на звонок ответили — сказали сына больше нет».

Тело сына, формально умершего от сердечной недостаточности, матери отдали в гематомах, ссадинах и с выбитым глазом. Свидетели, сокамерники Кирилла показания не дают. Но без протокола матери рассказали, что забили парня за просьбу вызвать врача. Но от камеры, до медчасти, куда Кирилла принесли умирать, его «вели» почти сутки.

«Забрали его из камеры накануне дня смерти. А к фельдшеру санчасти он поступил только в 4 утра. В 7 — вызвали скорую. Видимо, чтобы констатировать смерть», — говорит Любовь.

По словам правозащитника Олега Цвилого, случай Кирилла — рядовая практика в СИЗО.

«Неоказание медпомощи —это также вариант пыток, который применяется к заключенным. Тем страшнее эта практика в СИЗО. Ведь по сути, она применяется к людям, чья вина не доказана. В СИЗО содержатся те, кто находится под следствием. Последний случай смерти заключенного без врачебной помощи в СИЗО произошел в Запорожье», — говорит Олег Цвилый.

В деталях смерть заключенного описывает правозащитник Алексей Любинский. В следственном Изоляторе №10 Виктору Зуеву, в ответ на просьбы о помощи врача выдали неизвестную таблетку, после чего заключенный скончался.

«Он просил вызвать медиков, отправить его в санчасть или больницу. Вместо этого ему вечером дали таблетку ибупрофена. А утром, когда ему стало еще хуже и он стал требовать скорую — выдали неизвестный препарат, после приема которого он уснул. Навсегда», — говорит Алексей.

Он также утверждает, что пытки в следственном изоляторе применяются очень часто и как средство «выбивания показаний».

Убить или покалечить в СИЗО, по большому счету, могут за что угодно: неповиновение, отказ от дачи показаний, просьба о медпомощи и даже голосование не за того кандидата.

«В СИЗО №3 Кривого Рога, заключенного Виктора Карпенко, избили за то, что он отказался на последних выборах голосовать за Порошенко. После избиения ему удалили селезенку», — говорит адвокат Виктор Колбанцев.

Пытки и издевательства, боль, унижения и равнодушие выдерживают не все. Оказавшись в СИЗО даже тяжело и смертельно больные люди не могут рассчитывать на сострадание.

«В камерах умирают больные СПИДом, туберкулезом, онкобольные корчатся от боли, не имея доступа к морфину. На моей памяти в соседней со мной камере повесился мужчина. У него была 4 стадия рака и, понятное дело, никто не предоставлял ему обезболивание. Он просто повесился — не смог больше терпеть», — вспоминает Алексей Любинский.

Те же, кому не хватает сил даже на суицид, умирают в страшных мучениях. Обреченных больных не отправляют в санчасть даже перед смертью. Ведь как правило, тюремные лазареты просто не имеют достаточного ассортимента и объема препаратов, чтобы оказать помощь. А процедура отправки в «вольные» больницы слишком сложная, чтобы морочить этим голову администрации.

Реформа пенитенциарной службы, погрязшей в коррупции, бесчеловечности и безразличии назрела давно. Тюрьмы и изоляторы традиционно финансируются, ремонтируются и реформируются по остаточному принципу. И в сухом остатке этих реформ один итог — денег в бюджете государства на зеков нет.