Дебальцевский «крест»

Петр КРАВЧЕНКО, старший лейтенант Народной милиции ЛНР

Украина дважды бросила своих солдат. В первый раз, когда оставила умирать в «котле», во второй, когда отказалась забирать мертвых, позднее предоставив эту «честь» волонтерам.

Стаханов

В операции по окружению противника и освобождении Дебальцево активное участие принимали бойцы ПВО Народной милиции ЛНР. Перед нами была поставлена задача — прикрывать войска от авианалётов противника с воздуха. Нашему отдельному дивизиону прикрытия удалось не только взять под контроль всё воздушное пространство фронта, но и обеспечить охрану мирных городов.

20 января 2015 года дивизиону был дан приказ о выдвижении двух батарей в г. Стаханов — обеспечить защиту административных объектов, школ, детских садов. В первой половине дня  21 января мы выдвинулись из расположения части. В начале колонны шла бронированная техника.                                                                                             В тот год январь был тёплым, стоял густой туман, температура была около 0+1 градусов. К вечеру прибыли в назначенный район. На вечернем совещании нас проинструктировали о предстоящих действиях. Наш дивизион прикрывал воздушное пространство  над  Стахановом, Брянкой и Зоринском.

А уже к утру следующего дня вокруг Дебальцево всё гремело и горело. Это было, скорее всего, психологическое предупреждение киевским нацистам. Почти три недели велись обстрелы позиций противника из всех видов тяжёлого вооружения.

Киевские каратели также обстрелы из тяжёлой артиллерии, «Градов» и «Ураганов». Правда, они обстреливали преимущественно мирные города, а не позиции ополчения, видимо, полагая, что на земле врага все должно быть сожжено дотла. На наших глазах три снаряда попали в Стахановский детский дом-интернат. К счастью, дети были в бомбоубежище, пострадали несколько мирных жителей.

Бои шли не только на дебальцевском направлении, бандеровские батальоны пытались в обход прорваться к Луганску, но здесь их удерживали территориальные казачьи батальоны .

Моему взводу была поставлена задача — прикрыть танковый батальон. Весь конец января и начало февраля бойцы ПВО вели круглосуточное боевое дежурство. Не могу не отметить героизм всех бойцов, которые практически в невыносимых зимних условиях поддерживали боевое состояние техники, но особую благодарность заслужили водители — Володя Молчанов, Никита Жданов, Алексей Кононенко. Им приходилось неделями жить в кабинах своих «Уралов».

Зоринск

В первых числах февраля мой взвод выехал в Зоринск для прикрытия города от авианалётов карателей. Зоринск подвергался массированным обстрелам. Разведка ВСУ не могла точно координировать свою артиллерию. Беспилотники противника сбивали наши зенитчики. Ополчение, по сути дела, заставило ВСУ «работать» вслепую.

Выскажу личное наблюдение. Вооруженные силы Республики переигрывали украинские войска тактически практически по всем параметрам. Мобильные, мотивированные к победе, наши подразделения действовали решительно, с выдумкой, отыскивая щели в крепости, которые киевское командование считало неприступной. А их «чудище» было огромным и неповоротливым. Тактические успехи во многом и обеспечили стратегический прорыв.

Мы уже понимали, что если мобилизованные солдаты и батальоны неонацистов не захотят выйти из «котла», то будут  уничтожены. Помнится, командование ДНР предлагало и давало возможность ВСУшникам выйти с котла без оружия, но их командование наотрез отказалось это сделать и оставило тысячи человек на произвол судьбы.

 Поднять авиацию украинские силовики не могли — небо было плотно закрыто нашими войсками против воздушной обороны. 6 февраля была попытка запустить баллистическую ракету «Точка-У», но она была сбита нашими ракетами. 7 февраля была запущена разведывательная ракета «Стриж». Хорошо помню реактивный гул и то, как с бешеной скоростью она пролетела над нашими позициями.

К вечеру начался плотный обстрел Зоринска из реактивных установок «Ураган». В результате была разрушена школа и несколько десятков частных домов. Были жертвы среди местного населения.

В ночь на 8 февраля после миномётного обстрела мы с колонной  выдвинулись из Зоринска ближе к Дебальцево. Под утро 9 февраля колонна прибыла к месту назначения. Здесь всё кипело, добровольцы ЛНР обслуживали технику и вооружение, готовились к штурму. Отделения дивизиона прикрытия приступило к круглосуточному боевому дежурству.

Дебальцево

Ночью с 9 на 10 февраля наш взвод с колонной выдвинусь на передний край под Дебальцево. Перед железной дорогой пришлось выгрузить боеприпасы и вооружение с машин и идти пешком. Проехать на «Уралах» сходу не было возможности. Во-первых, ночь, а во-вторых железная дорога здесь называлась «штанами» из-за того, что раздваивалась. Чуть позже наладили переправу из шпал и железобетона, чтобы переезжать четыре линии железнодорожных путей, а в тот момент около 400 человек 6 км несли боеприпасы на себе.

С одной стороны железнодорожный путь закрывал бетонный забор, с другой тянулась лесопосадка.  Между ними была накатанная дорога в одну колею. В конце посадки на наше подразделение обрушился шквальный огонь из миномётов. Появились первые раненые.

Противник бил не прицельно: видимо, уже понимал, что мы рядом, но еще не знал, где расположились. До вражеских окопов было километра полтора.

Утром 10 февраля поступила команда предпринять первый штурм укреплений бандеровских войск в районе электроподстанции и метеорологического посёлка. К этому времени подъехал наш боевой БТР-80 «Добрый» и МТЛБ. Наша штурмовая группа пересела на тяжёлую технику.

Разведка боем

Штурмовая группа (командир с позывным «Спец») была укомплектована ещё в сентябре 2014 года — экипаж машины с легкой пехотой на борту. Командир экипажа — Толстоусов Владимир Алексеевич, механик-водитель — Остапчук Сергей Владимирович, оператор-наводчик — Кравченко Пётр Петрович, пулемётчик (комбат «Батя») — Божов Олег Владимирович, стрелки — Герасименко Юрий Алексеевич, Толстоусов Андрей Николаевич. Вместе с группой добровольцев из 30 человек мы провели разведку боем.

В 11.00 группа с БТР выдвинулась к линии обороны противника, прикрывая небольшой отряд разведчиков. Приказ: пока не начнётся бой, огонь с БТР не открывать. Впереди на расстоянии 200 м с группой шли наши воины, Герасименко, Божов и Андрей Толстоусов, снимали растяжки и предупреждали по рации о минном заграждении. Всё шло спокойно и как-то слишком тихо, порой от этого становилось тревожно.

Когда вышли из лесополосы, я обратил внимание, что с правой стороны нашего движения около лесопосадки мирно пасутся три коровы. Февраль, снег — какие могут быть коровы? Оказалось, фанерная «обманка».

Навёл башенный прицел опять в сторону ребят, всё шло спокойно. «Спец» по рации дал указание, чтобы я наблюдал за пятиэтажными зданиями. Я ответил: всё спокойно целей не наблюдаю. И вдруг увидел силуэты в чёрной одежде, метрах в шестистах. Предупредил по рации о цели, все остановились.

Враг понял, что мы их заметили, и открыл шквальный огонь по группе. БТР они поначалу не заметили. Мне удалось определить, откуда ведётся стрельба. Вступили в бой, отвлекая противника от нашей группы. Командир экипажа Владимир Толстоусов дал команду — менять позицию.  Маневрируя, одновременно вели крупнокалиберного пулемёта КПВТ. Двигались задним ходом, развернуться возможности не было. Слева — бетонный забор,  справа — глубокий ров. Механику-водителю поступали команды — «влево, вправо», а он не видел, куда едет, только давил на педаль газа и крутил руль то влево, то вправо.

Заехали в коридор между забором и лесополосой, по нам начали лететь реактивные кумулятивные снаряды. Оглушил нас громкий выстрел. Подняв глаза на триплекс заднего вида, я увидел, что за нами стоит 2 танка Т-64. Понял, что они просят пропустить их вперёд. По команде Сергей Остапчук поворачивает руль вправо и на всей скорости залетает в посадку.

Танки пошли вперёд на выручку нашей группы. Бой завязался с новой силой. По танкам били из гранатомётов и СПГ. Один был выведен из строя, экипаж контужен, но все живы. Группа вышла из боя.

Группа потеряла одного бойца, убило осколком мины. Так 10 февраля завершилась разведка боем. Ее основной результат был в том, что мы теперь точно знали о местоположении противника.

Связались с центром и получили план работы. «Спец» уже четко определил порядок наших действий. Мы наполнили боекомплект и, взяв для рации заряженные батареи, опять выдвинулись на передовую. Ночевали возле железной дороги, «на штанах», прямо в БТР.

Штурм

Утром 11 февраля наша группа на БТР и МТЛБ заняла позицию в двух с половиной километрах от поселка Восьмое марта. А ночью был получен приказ — скрытно, под прикрытием брони занять его окраину, вернее три дома на первой улице. После массированной артподготовки в 1 час ночи начался штурм укрепрайона. За БТР двигались человек семьдесят. В сплошной темноте мы шли в неизвестность, а может быть, в вечность. В внешним миром нас соединяли только команды по рации — «прибавь», «сбрось».

Последовал команда — «стоп, всех на броню» и следом — «полный ход, между третьим и четвертым домом остановка». Влетели в сад, ребята на броне матерились. Стоп. Десант молниеносно стал занимать позиции в домах, завязался бой…

Через час стихло. Владимир Толстоусов постучал по броне и сообщил, что ранен Олег Божов. В этом бою было ранено четыре человека, трое – смертельно. В том числе и Олег Божов.

В ночь с 11 на 12 февраля БТР совершил четыре ходки на окраину Дебальцево. Подвозили бойцов, боеприпасы, продукты, медикаменты, обратно отвозили раненых и местных жителей.

Три дня удерживался и расширялся плацдарм на окраине Дебальцево. Город был взят в кольцо, солдаты противника сдавались группами.

19 февраля нашей группе из шести человек была поставлена задача: собрать на одном из участков трупы военнослужащих ВСУ и в 15.00 передать «груз 200» представителям Украины. На своем участке мы собрали и «сдали» более трех десятков убитых. К 15.00 к так называемому «кресту» (перекресток за Дебальцево») подъехали несколько десятков грузовиков с «грузом 200». По самым скромным подсчетам, там было не менее полутора тысяч погибших. Об этом горько говорить, но представители украинской стороны не приехали забрать своих солдат. Украина бросила их дважды. В первый раз, когда оставила умирать в «котле», во второй, когда отказалась забирать мертвых, позднее предоставив эту «честь» волонтерам.