Дебальцевское направление: северная дуга

Валерия РАЗИНА

Пожалуй, нет ни одного человека в охваченном войной Донбассе, кто бы в свое время ни следил с нарастающим напряжением за событиями вокруг Дебальцевского котла. Многие переживали за мужей, братьев и сыновей, отправившихся из Луганска, который тогда только потихоньку начал залечивать свои раны, снова в самое пекло войны. Вспоминать о том, что было там, и как ждали здесь, очень тяжело. Непросто говорить и участникам этих событий, ведь такое стараются забыть, но такое и не прощают.

Мы часто слышим о вкладе донетчан в победу под Дебальцево, однако мало кто говорит о том, что сделали для этого луганчане. А ведь около 40% обороны держали именно наши бойцы. Среди них были и правоохранители – люди, многие из которых до этого не видели боевых окопов. Но это не помешало им стать на первую линию обороны. С одним из луганских полицейских, участником тех боев, нам удалось пообщаться.

Первый заместитель командира батальона патрульной службы при МВД ЛНР, подполковник полиции Юрий Вырасков ещё до войны вышел на заслуженную пенсию в звании майора. Однако отдыхать долго не пришлось. Спустя девять месяцев после увольнения в его дверь постучали бывшие сослуживцы и товарищи. Среди них был и нынешний командир батальона, подполковник полиции Сергей Мушта. Разговор вышел непростой. Говорили о ситуации в стране, о «майдане», который привел к хаосу и беспорядкам, и о необходимости встать на защиту своей земли. Юрий Валентинович в тот вечер сразу решил, что отсиживаться дома или бежать в более спокойные места он не будет, понял, что не сможет оставить ни родной дом, ни былых сослуживцев. Еще тогда майор Вырасков вернулся на службу. Позвали тогда не только его, да только пришли не все.

«Сидеть в стороне не смог. Может, натура у меня такая, может, совесть. Даже не знаю, что меня сильнее подтолкнуло вернуться – то, что я нужен своим сослуживцам, нужен Луганску, или внутреннее чувство недовольства тем, что произошло в стране», – говорит офицер.

Сначала в составе военной полиции майор Вырасков вместе с другими сотрудниками БПС патрулировал регулярно подвергавшийся обстрелам Луганск, участвовал в обнаружении и ликвидации ДРГ. Потом, зимой, в составе сводного отряда МВД Луганской Народной Республики отправился на передовую. Отряд поехал на строевой смотр, а в Стаханове бойцы узнали, что их отправляют на линию фронта. Куда и зачем едут, не знали даже командиры – вся информация была строго засекречена. В итоге отряд прибыл в посёлок Калиново. Перед ним была поставлена задача удерживать часть того самого Дебальцевского котла. Дату прибытия на место дислокации Юрий Валентинович запомнил навсегда – 28 января, день рождения его дочери. Его «праздничным столом» стали окопы.

«Желающих ехать было много. Все знали, что едем на боевые, но месторасположения никто не знал. Изначально наше подразделение разделили на две части, мы были в разных точках. Потом было принято решение соединить подразделение снова. Так мы попали в посёлок Калиново. Это была передовая перед Троицким и Попасной. Дебальцево было чуть левее от нас. Нашей задачей было не пропустить от противника подмогу со стороны Троицкого и Попасной, а также не дать вырваться через нас украинским солдатам, оказавшимся в Дебальцевском котле. Недалеко от нас было Чернухино, и мы не должны были допустить перемещения противника и оттуда. Левее от нас, в 1,5-2 км, стояли «Беркут», сотрудники райотделов луганской милиции, подразделение «Дон», шестая рота Министерства обороны», – вспоминает первый замкомбата. При этом он отмечает, что вспоминать всё непросто, и не понимает тех, кто хвалится боевыми заслугами.

«Сталкиваясь с людьми, прошедшими Афганистан и другие боевые точки, я не встретил ни одного человека, кто любил бы рассказывать о войне. Хвалятся те, кого не было там, либо же те, кто был проездом. А зачем мне себя хвалить? Если я начну хвалиться, значит, я скажу, что я чем-то лучше других бойцов из других подразделений. А мы выполняли одну задачу, и скажу, что каждый из нас выполнил её с честью на 200%», – говорит боевой офицер.

Юрий Вырасков вначале скрывал от супруги, где находится. Тайну знала лишь дочь, которая также служит в БПС. Только через неделю пришлось всё же признаться. Пытались держать всё в секрете и другие бойцы, ведь слово «Дебальцево» во многих семьях было синонимом слова «смерть». Для семей тех, чьи сыновья и мужья всю жизнь в погонах, было легче воспринять новость, ведь они всегда жили с мыслью, что в любой момент родной человек по приказу может уехать. Тяжелее было родным тех, кто пришёл в БПС недавно, кто до этого ни разу не покидал семью по приказу командования. С родными бойцы созванивались не чаще раза в неделю – и боялись радиоразведки, и не хотели тревожить родных.

Дебальцево стало экзаменом и военной школой для многих правоохранителей, ведь практически никто из них до этого не попадал в полевые условия ведения боя.

«Как ни крути, но мы были люди не окопные. Мы привыкли работать в условиях города. Наверное, и бои нам проще было бы принимать в городе. Многие из наших бойцов никогда не видели окопов, автомат толком держать ещё не умели, ведь пришли в подразделение недавно, по зову сердца. Всему мы учились на ходу, в боевых условиях. Больших профессионалов в армейской службе на тот момент у нас не было», – рассказывает собеседник.

Всем пришлось нелегко. Регулярные обстрелы, мороз, дожди не давали расслабиться ни на минуту. Однако перед БПС стояла задача – не пропустить врага.

«У нас есть трое раненых бойцов. Двое – после минометного обстрела, один из них контуженный, а один пострадал от огнестрела. Пулевое ранение наш боец получил при попытке украинских войск пойти на прорыв для оказания помощи. Но мы не пропустили противника из Троицка и Попасной», – вспоминает Юрий Валентинович. Он не скрывает, что страшно было всем, но нужно было стоять.

«Через страх пришлось всем переступать. Сложнее всего старшим по званию было не выдать внутреннюю тревогу и волнение. Мы понимали всю ответственность, которая стояла перед нами, как перед командирами. Приходилось переступать через себя, ведь не боятся только дураки. Внутренний страх присутствовал, но мы понимали, что привезли сюда ЛЮДЕЙ – и столько же мы должны увезти отсюда живыми. Страх – это способность выживать, если человек способен перешагнуть через него. На командиров смотрели и равнялись, мы не могли позволить себе дать слабину», – говорит офицер.

Юрий Валентинович вспоминает, что поначалу при обстрелах неопытных бойцов приходилось заталкивать в окопы чуть ли не пинками.

«Люди не всегда реагировали на то, откуда и куда летит мина. Оно и ясно: если человек ни разу не видел и не слышал такого, то сразу сориентироваться он не сможет. Приходилось загонять людей в укрытие с криками и тумаками. Уже на 4-5-й день народ освоился, и пошла планомерная окопная жизнь. Всё приходит с опытом», – вспоминает первый замкомбата.

Обстреливали сотрудников БПС постоянно, лишь в последнюю неделю тех событий обстрелы сократились. Земля была промерзшая, погода постоянно менялась, шли дожди. Мерзлый грунт копать было непросто, ещё сложнее было рыть окопы в мокрой глине. Бойцы считают, что им повезло – окопаться успели при морозе. Самая большая интенсивность обстрелов припала на первую неделю. Приходилось даже откапывать людей, которых засыпало землей при взрывах.

Временных перемирий на себе бойцы не ощутили. Им давали поспать ночью в среднем около трех часов. Юрий Вырасков вспоминает, что меньше доставалось подразделению и тогда, когда украинские батальоны в Троицком и Попасной начали устраивать междоусобные перестрелки. Почти сутки в окопы наших бойцов ничего не прилетало.

Пробыли правоохранители на передовой до окончания событий в Чернухино и Дебальцево. БПС заменили казачьи подразделения. Тогда Дебальцевский «котел» был уже захлопнут.

«Мы думали, что на следующий выезд желающих будет меньше, но с каждым боевым выездом их число всё росло и росло», – говорит офицер. Он отмечает, что стимул всему –патриотическая мотивация и желание защитить родную землю.

«Вначале мы смотрели на события в Киеве и думали: майданят, ну и пусть себе майданят. Когда же в правоохранителей полетели коктейли Молотова, это заставило нас задуматься. Никто не хотел с ними воевать. Но уже тогда я понял – будет что-то нехорошее. Надеялся, что люди при власти смогут не допустить накала страстей, предполагал, что им хватит ума остановить всё это. Но, как оказалось, не хватило. Однако Донбасс на колени они не поставят. Жаль, что там не поняли: проще договариваться, чем воевать. Но если уж они пошли на мою землю, я не буду сидеть сложа руки», – говорит Юрий Валентинович.

«Что начнутся боевые действия, я понял ещё до захвата СБУ в Луганске. Это было ясно, когда сюда приехал «Правый сектор» и начались первые столкновения в сквере Героев Великой Отечественной войны. Они явились сюда и уже жаждали крови. Прибыли не власть свою устанавливать, а убивать. Их намерения показала Одесса и другие города. Война была бы однозначно. Эти люди не хотели доказать свою правоту, у них не было такой цели, они были нацелены на убийство», – уверен подполковник.

При этом он отмечает, что в баснословных потерях украинской стороны в Дебальцевском котле виновно руководство страны и трусливые командиры, которые, осознавая, что крышка котла захлопывается, сбежали, спасая себя, и бросили солдат.

«Я не буду говорить о количестве погибших с той стороны, точных цифр у меня нет. Но то, что заявлял президент Украины, – ложь, потери там в десятки раз больше. Кроме того, не стоит забывать, что такой котел был не один, их можно насчитать минимум восемь, просто не принято о них говорить. На той стороне из желающих воевать можно назвать только территориальные батальоны, потому что они заинтересованы финансово. А у людей, которых насильно выдернули из дома, так сказать, мобилизовали, желания воевать не было. Их засунули в окопы против воли. Кроме того, у нас с ними разная мотивация. Они сюда идут не на свою землю, а мы – у себя дома. Когда мы ехали на передовую, мы знали, зачем ехали – защищать свои семьи. Мы понимали, что если сюда зайдет Украина, то ни нам, ни нашим семьям жизни здесь не будет. Мне лично уезжать некуда. Это мой дом. Мы отсюда никуда уезжать не собираемся, как бы тяжело ни было. Здесь мы родились, здесь и помирать будем. Война сплотила людей на Донбассе. Например, с соседями мы не виделись месяцами. А началась война – встречались почти каждый день, делились всем, чем могли, помогали друг другу, совместно варили еду. Да, беда сближает. Относиться к войне нужно с пониманием того, чего ты хочешь добиться. Если ты воюешь за свой дом, осознаешь, что это неизбежно, то и отношение к этому совсем другое. Мы же не пришли во Львов и не сказали им: «Уходите». Мы воюем на своей земле», – говорит Юрий Валентинович.

Дебальцевский «котел» мог захлопнуться намного быстрее, но тогда бы не обошлось без крупных потерь. Юрий Валентинович говорит, что командиры ЛНР и ДНР не стали гнать своих бойцов, как стадо на убой, в отличие от противоположной стороны, а думали, как не только выполнить задачу, но сберечь бойцов. И поэтому победа была за нами.