Освободители Луганска: давайте помнить…

Александр ЗАЙЦЕВ, для «Луганска-1»

 В жизни каждого человека есть моменты, которыми он гордится, радуется сопричастности к тем или иным событиям. Для меня таким моментом является  участие в написании книги воспоминаний ветеранов Великой Отечественной войны — «Ворошиловград. Луганск. Победа», изданной тиражом в 500 экземпляров в 2000 году. 

Книга создавалась по инициативе журналиста Светланы Бондаревой и при поддержке тогдашнего мера города Анатолия Ягоферова.

Татьяна Вильховченко

Прошло 16 лет, но и сейчас помню, как пришел к своему первому собеседнику — Татьяне Викторовне Вильховченко. Измученная онкозаболеванием,женщина лежала на кровати. Ее дочь робко предложила: «Мама, может не надо, тебе ведь тяжело?». На что бывший старший сержант медсанбата возразила: «Нет, доця, я смогу, это надо, чтобы помнили».

Превозмогая боль, она рассказывала  о бомбежках,  о ранениях,  о погибших и о спасенных, о том, как из эвакогоспиталя перешла в медсанбат, как взяла в плен здоровущего немца и получила за это боевую награду.

Она и после победы, в мирной жизни, продолжила дело милосердия, до самой болезни трудилась медсестрой в областной больнице.

Ефим Ткаченко

Очень трудно было разговаривать со связистом Ефимом Семеновичем Ткаченко — мешала почти полная глухота ветерана. «Переводчиком» работала его супруга.

В сорок третьем история шла дорогами войны, а у них образовалась своя, семейная история. Артполк, в котором служил лейтенант Ткаченко, подошел к Луганску. Вслед за пехотой прошагали мимо мелькомбината, через мост на Камброд, затем повернули на поселок Желтое. Особенно отличилась его 51-я гвардейская дивизия, освобождая Сталино (ныне Донецк). Но и потери были значительные. На переформирование их перевели обратно в Луганск.

Солдаты отдыхали, а их лейтенант Ефим Ткаченко атаковал и штурмовал. Потому что ранил его прямо в сердце взгляд 17-летней луганчанки Аллы.  Осада была долгой и завершилась свадьбой  9 мая 1943 года. Так что у супругов Ткаченко День Победы всегда имел двойное значение.

После интервью я рассказал в горсовете о проблеме со слухом у ветерана. Прошло 5 дней, и по телефону Ефим Семенович сообщил мне, что ему подобрали отличный слуховой аппарат. Отрадно, что мы тогда успели помочь ветерану решить его проблему.

Супруги Гайворонские

Вспоминаю встречу с супругами Гайворонскими с поселка Тельмана. Оба ветераны войны. Артем Тихонович начал воевать с июня 41-го — в Прибалтике, в артиллерийском полку, а его супруга —  Мария Владимировна — чуть попозже, на Кубани.

Несколько строк из книги.

«Командир 428-го истребительного противотанкового дивизиона Артем Гайворонский даже во сне представить не мог, что будет вслед за пехотинцами тащить свою пушку улицами родного поселка имени Тельмана. В районе мелькомбината завязался тяжелый бой. Время от времени расчет выталкивал орудие на прямую наводку. «Выручай, сержант», — доносилось от залегшей пехоты. И он выручал. Выстрел — и замолчал пулемет, еще один — и фашистская пушка покосилась набок. И каждый выстрел – еще один рывок пехоты, еще пара десятков метров отвоеванного у врага города. Бой то затихал, то разгорался опять. Когда наши войска начали охватывать позиции немцев, те дрогнули и, чтобы избежать окружения, начали отходить». Высокую цену заплатили за победу в том бою — в орудийном расчете из 6 человек осталось двое…

Свой последний бой Артем Гайворонский принял в Крыму недалеко от Севастополя в окрестностях Инкермана. Два месяца пробыл в госпитале, а затем до конца войны служил в стройбате. Там, в Крыму, в госпитале, и нашел он свою судьбу — кубанскую казачку Машу Жуеву.

Недалеко от дома Гайворонских находится могила воинов-освободителей Луганска. Время от времени на ней появлялись цветы — Мария Владимировна проведывала погибших однополчан мужа. Артему Тихоновичу даже тот крохотный путь был не под силу.

Виктор Носков

От простого автоматчика до командира роты, от стен Сталинграда до Австрии — таков ратный путь сибиряка Виктора Ивановича Носкова. Он освобождал Давыдово-Никольское, Кружиловку, Николаевку. Особенно тяжелые бои были у Большого Суходола и села Пархоменко.

Строки из книги. «К немцам неожиданно подошло подкрепление. И сошлись в поле в рукопашной 40 фрицев против 9 сибиряков-автоматчиков. Виктор свалил одного, другого…сцепились с третьим. Противник оказался крепким. И все же сумел комсорг Носков подмять немца, а так как под рукой ни ножа, ни саперной лопатки – вцепился в горло врагу зубами. В залитом кровью маскхалате предстал перед командиром».

Медаль «За отвагу» — напоминание о той рукопашной схватке.

Строки из книги. «В ночь на 14 февраля с ходу взяли вражеский аэродром у Луганска. 30 немецких самолетов так и не сумели взлететь. Шли по улице в маскхалатах, город словно вымер. Кое-где из-за заборов мелькали лица горожан. «Ребята, вы кто?» — спрашивают. «Свои!..»

И тут началось! Народу набежало, обнимают, целуют, плачут. А на следующий день на улице Ленина командующий Юго-Западным фронтом Н.Ф.Ватутин принимал парад освободителей».

После боев за освобождение первого областного центра Украины в роте Виктора Носкова осталось 18 человек из 120. Поредевшие ряды роты и дивизии пополнили луганчане.

Афанасий Лазарев

Иногда, изучая исторические документы, думаешь: «Как это давно было!». А встретишь очевидца, участника тех событий и становится понятно, что для него это не история, а страницы биографии.

Афанасий Иванович Лазарев воевать начал с 1939 года в жарких степях Монголии, затем продолжил в заснеженной Карелии. А Великую Отечественную начал в тяжелейших боях под Миллерово летом 1942-го в составе танкового десанта. В одной из атак машина была подбита. С тяжелыми ожогами сержант Лазарев попал в госпиталь.

Через 6 месяцев он опять на фронте в составе 236 стрелковой дивизии, которая вела в то время бои в Ворошиловградской области. В одной из атак в первой линии вражеских окопов завязалась рукопашная. Страшно, когда на тебя, еще слабого после ранения, наваливается откормленный фриц. Валишь его, а за ним — еще и еще.

После боя политрук поинтересовался: «Лазарев, ты что, ранен?». «Никак нет. Жубы фриц выбил!», — ответил сержант, вытирая окровавленные губы. На войне он нашел и свою любовь — луганчанку Любу.

В голодные послевоенные годы Афанасий Иванович и Евдокия Петровна воспитали кроме родной дочери еще восьмерых детей-сирот.

***

Листаю страницы книги. Знакомые по встречам лица. Вот Владимир Ильич Бурыгин, до конца жизни носивший под сердцем осколок мины, рядом очерк о рядовом 7-й артдивизии резерва Главного командования Владимире Трофимовиче Белоусове, призванного в Луганске и дошедшего до австрийского Граца. Николай Александрович Волков расписался на Бранденбургских воротах, а Анатолий Борисович Звонов начертил на стене рейхстага  «Я из Ворошиловграда!».  Сапер Тихон Трофимович Харченко, рвавший и возводивший мосты, Александр Яковлевич Мурасанов бомбивший фашистские колонны и переправы, Вера Яковлевна Маркелова и Татьяна Владимировна Рудник, спасавшие раненых…

У каждого из них свои воспоминания, своя война. Четверо из моих собеседников так и не дождались выхода книги — виной старые раны и тяжелые болезни. А спустя 16 лет после выхода книги  «превратились в белых журавлей» уже почти все герои очерков. Но книга, как предсмертное слово о подвиге солдат, живет.

«Когда умолкнут в нас воспоминания,

Как небо сыпалось от пулевых отверстий,

Как взрывами хребты ломали зданиям,

Что будет в нас тогда сильнее смерти?»

***

Современные строки о той войне для нынешнего Луганска звучат особенно живо. Память — как бесценность, как фундамент. Будут попытки ее исказить – разрушится все. И о солдатах, освободивших Луганск в 1943-м, и об ополченцах и казаках, не допустивших к городу карателей в 2014-м.

Давайте помнить…