Историческая правда: на подступах к Брянке

Александр БЕСЕДА, «Луганск-1»

Летом 2014 года ополченцы из комендатуры Брянки остановили киевские войска на подступах к городу. Будучи не в силах прорвать оборону ополчения, ВСУ зимой минувшего года подвергли город варварскому обстрелу из реактивной артиллерии. Об обороне города «Луганску-1 рассказывает помощник коменданта Брянки, депутат Народного совета Виталий Морозов.

— Известно, что Брянку от украинских карателей защищали ополченцы, создавшие в дни безвластия местную комендатуру. Как это было? Где вам пришлось отражать первые атаки?

— Прежде всего хочу сказать о брянковчанине Антоне Захарове. Он в свое время окончил Харьковское танковое училище, служил в украинской армии, примерно в 2010 году уволился. Когда киевская власть бросила против Донбасса войска, он стал одним из тех, кто организовал городское ополчение. Собственно, уже после референдума, когда стало очевидно – миром с нами договариваться никто не собирается, создали брянковскую комендатуру. В ее составе было до ста человек. Все местные, брянковчане. Антон был в руководстве, но в ноябре 2014-го он погиб.

Нам пришлось отражать попытки прорыва украинских войск вдоль артемовской трассы со стороны Дебальцево и со стороны Светлодарска. Им для начала нужно было захватить район поселков Комиссаровка и Вергулевка. Они полями выходили к шахте «Ломоватская».

Одно время ВСУ стояли метрах в пятистах от наших позиций у вентиляционного ствола шахты «Вергулевская». У нас было несколько минометов, и мы не давали им скучать. Один из первых боев был в Комиссаровке. Тогда нам помогли стахановские казаки Павла Дремова и «Призрак» Алексея Мозгового. Это была первая серьезная попытка наступления. Мы их благополучно в тот вечер выбили. Попытки прорваться в Брянку не прекращались вплоть до конца августа 2014-го.

— Какие бои в дни обороны Брянки были самыми тяжелыми?

— Самые тяжелые бои были, когда украинские войска вошли в Тарасовку и отрезали нас от Луганска. Тогда со стороны Дебальцево начались постоянные попытки прорыва нашей обороны. Все это время наше подразделение совместно с ополченцами из комендатуры Комиссаровки отражали нападение. Особенно тяжелым был бой 25 августа, когда с украинской стороны на прорыв пошли несколько БМП.
Через четыре дня на помощь позвали комиссаровские ополченцы, их пытались атаковать три БМП, два БТРа и зенитная установка. Совместными усилиями мы их разбили, захваченный нами БТР и сейчас стоит в городском парке. Бой был серьезный и длился несколько часов. ВСУ потеряли убитыми двенадцать человек, четверо украинских военных попали к нам в плен. Что интересно, у себя они растрезвонили, что попали в засаду террористов по дороге на Иловайск. Но где Иловайск, а где Комиссаровка? И как это можно было заблудиться с таким количеством техники с десантом на борту, непонятно.

— Что потом было с пленными?

— Все свои боевые выезды мы фиксировали для себя на фото и видео, некоторые из них выложены в Youtube. Например, ролик допроса пленного украинского пулеметчика с БТРа. Он, конечно, вышел, несколько эмоциональным. Но по-другому и быть не могло: после тяжелого трехчасового боя противник попадает нам в руки! Киевские пропагандисты попыталась использовать это против нас. Когда видео вышло на Новом канале Новоросии, украинский телеканал СТБ показал отрывок из него в своем сюжете. Мол, вот такие террористы – убили несчастного. Но попали впросак, когда в феврале этот пленный вернулся домой, и его показали с довольным «наевшимся» лицом. Жив-здоров, поправился килограмм на двадцать, никто его не пытал и не убивал. Естественно, они опять по-своему все перекрутили: герой вернулся не сломленным из плена террористов и тому подобное.

— А случались ли у вас контакты с ВСУ?

— После боя под Комиссаровкой с дебальцевского блокпоста ВСУ нам передали записку с просьбой дать им возможность забрать тела своих погибших. В записке был указан номер мобильного. Я позвонил им и сказал: забирайте. Они спросили: что с нас? Ничего, отвечаю. Приехала их «скорая», какие-то волонтеры и забрали тела десятерых, двоих мы тогда не нашли. Чуть позже мы их все-таки обнаружили, привезли в морг, положили в гробы. Звоню на ту сторону опять и спрашиваю: всех забрали? – Да вроде всех. – Не всех, у нас еще двое, приезжайте, передадим. Они, конечно, побаивались ехать прямо к нам. В конце концов договорились встретиться на нейтральной полосе.

Тогда нам попался украинский офицер, по-видимому, из тех, для кого понятия честь и совесть были не пустым звуком. Мы договорились: передача проходит без «сопровождения». И тут разведка сообщает, что человек тридцать украинских военных заняли позиции на нейтральной полосе. То ли для того, чтобы подстраховаться на всякий случай, то ли для того, чтобы еще и прихватить «трофей». Мы связались с этим офицером и сказали об этом. Он ответил, что ничего о «сопровождении» не знает, но решит вопрос. И действительно десант снялся и ушел.

С их стороны приехала машина. Мы отдали документы бойцов, передали тела. Они были в шоке от того, как мы поступили с убитыми. После передачи тел офицер перезвонил и сказал, что теперь он наш должник. Долг ему действительно пришлось возвращать.

Осенью 2014-го минометный расчет из бригады Мозгового попал под обстрел украинского танка. Ребята погибли. Стояла сгоревшая машина, тела лежали, и никто нас туда не подпускал. Так было дней пять. Тогда я позвонил «должнику». Оказалось, что он уже в Киеве, но пообещал помочь. И помог – дал номер телефона офицера ВСУ, отвечавшего за тот район боевых действий. Тот оказался другой «закалки», но, видимо, сверху его напрягли, и он дал нам «окно» в два часа. Так мы смогли забрать тела погибших ребят.

— Расскажите, пожалуйста, об обстрелах Брянки зимой 2015-го.

— 8 февраля около трех часов дня ВСУ обстреляли жилые массивы в Брянке. Вероятно, это был кассетные боеприпасы. Попадания были рядом с домами, за ними, частично была разрушена трансформаторная подстанция, головная часть одной из ракет пробила крышу частного дома. Никто не пострадал только по счастливой случайности. Было воскресенье, люди сидели дома. Если бы ракеты легли на метров двадцать-тридцать чуть ближе или чуть дальше – могли бы попасть в многоэтажные дома и были бы жертвы.

— Известно ли, какая украинская военная часть осуществила обстрел?

— Какое точно подразделение вело огонь, мы не знаем. С помощью компьютерных карт определили, что обстрел велся из района Попасной.

— Когда был следующий обстрел?

— Следующий обстрел был воскресной ночью, когда уже все легли спать. Ракеты ударили по центру города. Тогда погибли случайные люди. Досталось трассе на Стаханов, воронки можно видеть и сейчас. Остальные ракеты попали во двор городской администрации. Они летели через девятиэтажные дома, немного не дотянули до частного сектора. Вылетели стекла в администрации, на фабрике «Брянковчанка», в домах рядом с площадью Ленина. Взрыв был сильный, но основная взрывная волна прошла по двору. У людей, конечно, был шок. За все время боевых действий в Брянке такого не было. Все было рассчитано на то, чтобы было как можно больше жертв. Именно поэтому огонь велся ночью в выходной по жилым районам. В центре города никакие военные подразделения даже и близко не располагались.

— Чем комендатура Брянки помогала горожанам?

— Городу помогали, чем могли, делились всем. Когда были проблемы с продовольствием, раздавали хлеб, тушенку, несли людям все, что было в нашей столовой. Фермеры помогали нам с зерном, чтобы можно было на крупорушке изготавливать пшеничную крупу. Мы посчитали, что только летом-осенью 2014 года раздали людям около пятидесяти тонн крупы.