«Комендантский полк свою задачу выполнил, одним из первых зашёл в Дебальцево» –вспоминают военнослужащие комендантского полка Народной милиции ЛНР

В третью годовщину завершения Дебальцевско –Чернухинской операции воспоминаниями о тех событиях с Луганским информационным центром поделились военнослужащие комендантского полка Народной милиции ЛНР.

Внутри котла

Рассказывает лейтенант Народной милиции ЛНР Валерий с позывным «Саид».

– Кем и где вы служили в дни событий под Дебальцево?

– На момент операции был заместителем командира взвода, старшим сержантом в прямом подчинении у (командира комендантского полка Народной милиции ЛНР) Сергея Грачёва, в составе сводной роты участвовал в захвате блокпоста на «пятом километре» под Дебальцево.

– Кем вы были до войны и как пришли в Народную милицию?

– Мне 42 года. Сам я родом из Кировограда, но луганчанин с 1998 года. До войны я работал формовщиком на частной фирме, делали спортивную экипировку боксёрам и борцам единоборств – клеил и шил боксёрские перчатки, защитные щитки, шлемы и другой инвентарь. Участвовал с самого начала в событиях «Русской весны». Было желание привнести какую–то значимую пользу, и я попросился к Сергею Грачёву – тогда ещё в здании СБУ, когда формировалась комендантская служба Республики.

– Следовательно, принимали участие в боях лета 2014–го года?

– Конечно. Участвовал в боях в Червонопартизанске, Бирюково, Георгиевке, Роскошном. Держали с товарищами оборону от попытки прорыва ВСУшников из аэропорта в Луганск. К началу Дебальцевской операции дорос до заместителя начальника, старшего сержанта.

– Что вы делали в дни боев за Дебальцево?

– Под утро мы вышли в тыл противнику, это был посёлок Октябрьский под Дебальцево. Они не знали, что мы там находимся, мы практически прошли под носом у них, просочились. На других участках штурм уже начался, мы замыкали, блокировали, то есть формировали котел.

– Как развивались последующие события?

– Там, в Октябрьском, у них был блокпост, усиленный бронетехникой. На следующий день противник начал патрулирование посёлка, был танк и два БМП. А тут такой нежданчик от нас прилетает. Правда, и наши ребята полегли – одну «бэху» (БМП) один из наших хлопцев сразу сжёг из РПГ (ручной противотанковый гранатомет), но и сам погиб. Потом на другой улице мы поймали танк и тоже подбили его.

– Они понимали, что оказались в котле?

– Ситуация была их понятна, проигрышная ситуация, но и мы оказались внутри котла. Впереди было Дебальцево, где был противник, и за нашими спинами этот блокпост. Командование ВСУ своих бойцов, по сути, бросило, не давало им никаких указаний. Зато наше командование пыталось с ними договориться, чтобы они сдались: пытались минимизировать потери – и наших ребят, и их пацанов. Но командование ВСУ долго думало, положительных ответов не давали, как таковой атаки не было, они пытались сделать перемирие, прикрыв свой отход.

– Как долго все это продолжалось?

– Шесть суток мы находились в котле. На шестые сутки нам пришлось немного пошуметь, подтолкнуть их к сдаче. Они почти все сдались, сопротивление продолжали оказывать трое или четверо бойцов, которых пришлось уничтожить.

– Сколько вас было всего? Какие понесли потери?

– Нас тогда было порядка 50 человек. Потери были двое «двухсотых», именно тут на Октябрьском, и помню двоих «трехсотых». Среди «двухсотых» именно тот парень, который сжёг БМП, он был из районной комендатуры, и имени я его не знал. У нас ведь в сводных отрядах были и казачки, и добровольцы, и пополнение из МВД, многие зачастую с нехваткой оружия. Помню, очень холодно было, замерзали, приходилось прятаться по подвалам, блокировать возможные передвижения и отход противника.

Бросили оружия на несколько «Уралов»

– А сколько вы взяли пленных?

– Тогда с двух блокпостов увезли человек 70 пленных, не считая убитых, раненых и тех, кому удалось уйти из котла. И вооружения своего они бросили предостаточно, потом это вывозилось несколькими «Уралами» – и «сапоги» (СПГ – станковый противотанковый гранатомет), и «Утёсы» (крупнокалиберный пулемет), не считая стрелкового оружия. Там были укрепления, серьезная фортификация, а мы были вообще без бронетехники, самое тяжёлое у нас было ПКМ (пулемет калибра 7,62 мм) и РПГ, у меня на тот момент был РПК (ручной пулемет).

– Как было у вас со снабжением? Контактировали вы с мирными жителями?

– Со снабжением были проблемы, но я первые двое суток вообще есть ничего не мог, было не до питания, когда над тобой постоянно что-то летает и над головой что-то свистит. Мирных жителей было очень мало, ведь там ни одного целого дома не осталось. Нам помогать им по большому счёту было нечем, больше они нам помогали.

– Что больше всего запомнилось?

– Самое яркое воспоминание – дорога назад, когда поняли, что мы победили и выжили. Когда уезжали оттуда, и я понял, что живой, и над тобой больше не свистит. Этот посёлок Октябрьский навсегда остался в сердце одним из родных, я теперь там бываю периодически по службе. Он почти восстановился, насколько это возможно, люди молодцы.

Позывной получил у Металлиста

Рассказывает старший лейтенант Народной милиции ЛНР Владимир с позывным «Каптёр».

– Откуда вы, чем занимались до войны и как попали в комендантский полк?

– Мне уже под 50, во время дебальцевских событий было 45 лет. Сам я луганчанин, работал строителем, вольный труженик. Срочную прошел еще в Союзе, в Туркестанском военном округе – Ташкент, Теджен, служил в ВВС (военно-воздушных силах) на обслуживании самолётов. События «Русской весны» переживал, и когда состоялся переворот в Киеве, майдан, то понял, что это теперь и нас не обойдёт стороной. С Сергеем Викторовичем (Грачевым) мы познакомились в здании СБУ. Так получилось, что я был с самого начала формирования комендантской части ЛНР.

– Участвовали в летних боях 2014 года?

– Конечно, вместе с комендатурой я участвовал во многих боях по защите и охране важных направлений. Лично я был на направлении поселка Металлист, там и получил свой позывной: у нас тогда ещё не было части служб, и я выполнял ряд хозяйственных функций, в частности, старшины, оттуда и пошел позывной «Каптёр». Когда случилась трагедия с журналистами ВГТРК (Игорь Корнелюк и Антон Волошин погибли 17 июня 2014 года в районе Металлиста во время съемок очередного репортажа – прим.), я нашёл фрагмент тела кого-то из этих ребят и похоронил этот фрагмент.

Кольцо котла

– Что вы делали в ходе Дебальцевской операции?

– Мне к тому времени было присвоено воинское звание «старший лейтенант». На Дебальцевской операции был сформирован сводный отряд и несколько штурмовых сводных групп. Формировалось все на добровольной основе, никто никого не принуждал, не заставлял. Я попал в группу Игоря «Омского». Он командовал ротой и был опытным офицером. Позывной свой получил за то, что в свое время служил в омском спецназе, а сам он наш, родом из Краснодонского района. Первым взводом у него командовал Витя «Душман», вторым взводом командовал я, а третьим взводом – Рома «Гюрза», который тоже, к сожалению, погиб, как и Игорь («Омский»). Нашей группе была поставлена задача идти в лобовую атаку на «шлаковую гору».

– Зачем было идти в лоб?

– Таков был тактический замысел. Мы узнали его позже, но, как люди военные – должны были выполнять приказ, поэтому пошли в лобовую атаку. Тем временем другая наша группа заходила в тыл противника с левого фланга. Этот бой – лишь небольшой фрагмент всей операции по формированию котла. Как нам потом сказали, комендантский полк свою задачу выполнил, одним из первых зашёл в Дебальцево. Там ещё были наши братья из ДНР, которые входили с другого направления. Вот так все вместе, каждый на своем участке, мы сжимали кольцо Дебальцевского котла.

Штурм на рассвете

– И как проходила эта атака?

– Мы понад насыпью трассы сперва выдвинулись ночью – произвели разведку боем, засекли, где позиции и огневые точки противника, и отошли на исходные позиции. А потом, когда рассвело, уже пошли на штурм. В это время был сильный туман, нам даже погода помогала, ведь там насквозь простреливаемое открытое место. А противник тем временем оставил блокпосты, свои бетонные блоки, которые были на трассе, и ушёл на заранее укреплённые позиции на возвышенность, в ДОТы и ДЗОТы. Короче, окопанные они там были хорошо. Мы их фактически не видели, а они нас видели как на ладони, и мы были для них, как дичь на сафари. Таким образом, мы были в худшем тактическом положении, и были обречены на определённые потери, но туман нам помог, и мы смогли подойти к противнику с минимальными потерями. Я человек верующий, думаю, в этом был какой-то промысел Божий. Бог нам помогал – мы были на своей земле и защищали свою Родину.

– Но потери все равно были серьезные?

– Были, но нас там ведь вообще могли выкосить подчистую. Боеприпасов тогда было немного, бой продлился, по ощущениям, минут сорок или около часа. За это время мы потеряли несколько наших товарищей, один из них с позывным «Арамис», о нём был снят фильм Грэмом Филлипсом. Потеряли Рому «Гюрзу», его ранения были несовместимые с жизнью. Вообще «трехсотых» было больше десятка точно. Заканчивался БК (боекомплект), враг пытался нас обойти с левого фланга, закрепиться на насыпи, чтобы не дать нам уйти, а нам надо было забрать убитых и раненых товарищей. Связи не было, у них глушилки работали, и тогда мы откатились на исходную позицию. Но задачу мы выполнили, пока шли напролом, оттянули на себя основные силы противника, все резервы, и нашим удалось захватить плацдарм в посёлке Октябрьский, но то вам «Саид» подробней расскажет.

– И что было дальше?

– В дальнейшем мы получили новое задание, были переброшены на Чернухино, где обеспечивали пополнение БК, провианта, медикаментов той группы, что закрепилась в самом посёлке. Водили караваны через ж/д узел Чернухино, там, где был ранен Сергей Викторович Грачёв, Витя «Душман» и где погиб Игорь «Омский». Это были самые трудные минуты, которые мне удавалось переживать в жизни: и потеря товарищей, и опасность. До сих пор удивляюсь, как мы остались живы.

Мы не знали куда едем

Рассказывает военнослужащий комендантского полка Сергей с позывным «Муха».

– Кем вы были в той операции?

– На начало Дебальцевской операции я был рядовым пулемётчиком. Как раз в те дни я был в увольнении, но когда в ходе Дебальцевской операции погиб мой друг Ярик Ярошенко из «Беркута», мне позвонили, мол, приходи. Я вышел из увольнения, пришёл в этот сводный отряд, приехал в часть, затем начали собираться другие комендатуры в этот сводный отряд, где нас было 80 или 90 человек. Получили боекомплект, продовольствие. Нам вынесли бронежилеты и каски, сказали, мол, берите, кому хватит, а оружие у нас своё было. Патронов мне досталось где–то около тысячи рассыпухой, плюс рожков шесть штук к РПК–74.

– Как все началось?

– Если честно, мы не знали, куда едем, ничего не разглашалось, просто сели и поехали – надо, значит надо. Выгрузились, уже темно было, и мы не знали, где находимся. Нам сказали, что в наступление идём. Ну, наступление, так наступление, рады даже были. Старшие ушли, нас разделили по группам, в каждой свой командир, и повели – мы начали просачиваться. Дошли до моста. Прошли через него, затем через бугор, это все была уже украинская территория. Нас встретили огнем, трассерами, дальше идти не смогли и залегли. Час, может, больше лежали, ждали, пока они отойдут. Команда поступила: всем на землю, вот и лежали. Затем поступила команда «вперёд». Мы поднялись, завязался бой. Потом дали отбой. Мы вернулись назад на базу.

Друг поддержал

– Что было дальше?

– Спустя некоторое время, под утро мы опять пошли в наступление. Вернулись на те же позиции. Был туман, ничего не видно, а когда спал туман, завязался жёсткий бой. Они нас из подствольников (подствольные гранатометы) закидывали, пытались попасть через бугор. А у ребят впереди окопы ещё были, им было чётче видно, и они трассерами корректировали нам огонь, но в основном словесно, то есть матом, ведь мы были рядом и их слышали. Я был на окраине этой насыпи, и вдруг – хлопок, хлопок. Или АГСом накрыли, или чем–то тяжёлым типа СПГ. Осколками меня ранило в голову. Потом врачи пытались достать, но не смогли, так и ношу эти осколки теперь в голове.

– Что чувствовали?

– Меня полностью вырубило, я ничего не понимал, но, тем не менее, выполз сам и ещё одного «двухсотого» помогал вытаскивать. Еще одному парню пулемётная очередь прошла по груди, сквозным прошло, повырывало куски мяса. Потом, когда я уже падал, меня друг поддержал, говорит, мол, что с тобой? Я в шапке был, и мне кровью полностью залило лицо – правый глаз вообще не видел, там один осколок еще и щеку пробил. Я ему говорю, мол, не знаю, он снимает шапку, говорит, что голова вроде целая, но толком ничего не видно, всё в крови. Там была девчонка по медчасти, перевязали мне голову, чтобы кровь глаза не заливала. И тут сказали, что ранили моего друга «Арамиса». Он совсем рядом был, когда вынесли. Пока ему бушлат расстегнули, чтоб помощь оказать, он голову откинул и умер прямо на моих глазах. У него было несколько осколочных ранений в основном в затылок. Прямо на моих глазах откинул голову и побелел.

– И что было дальше?

– Потом я сам вышел с поля боя. Далее подъехала мотолыга (МТЛБ – многоцелевой транспортер лёгкий бронированный). Нас туда загрузили, доставили в Алчевскую больницу, потом по «скорой» нас отвезли в Луганск. Лежал я три недели, осколки так и не достали, и сколько их – я не знаю. Может, штук пять–шесть. Тем не менее, голова не так беспокоит, как рука, где тоже сидят осколки. Но все это мелочи, – самое страшное, что погибли друзья.

***

Подразделения Народной милиции ЛНР и Минобороны ДНР 23 января 2015 года начали активные действия по ликвидации Дебальцевского плацдарма, занятого киевскими силовиками на стыке территорий двух народных республик. 18 февраля власти ДНР объявили об освобождении города от украинских карателей.

Военнослужащие комендантского полка отличились во взятии и последующем удержании стратегически важного населенного пункта Чернухино, участвовали в штурме Дебальцево и ряда важных объектов, включая украинские блокпосты, в том числе ключевой блокпост «Камень» (район Зоринск–Чернухино). Участвовали в боях за мост возле так называемой «шлаковой горы» вблизи Алчевска. В ходе боев только этого периода погибли 12 бойцов и офицеров части, а 51 военнослужащий, включая командира полка и двух его заместителей, получили ранения различной степени тяжести. Невзирая на тяжелейшие условия и потери, воинская часть с честью выполнила все задачи, поставленные командованием Народной милиции.