От Луганска до Царицына. Отступление пятидесяти тысяч

Александр ОРЛОВ

После заключения Брестского мира, правительство УНР вошло в союз Австро-Венгрией и Германией. Немецкие и австрийские дивизии вторглись на территорию Украины, грабя все на своем пути и вывозя из страны все ценное. Под натиском австрогерманского наступления пала Донецко-Криворожская республика и началось долгое и тяжелое отступление красных из Луганска на Царицын.

Был первый натиск немцев страшен…

Численность австрийских и немецких войск, вторгшихся на Украину, составляла более 200 тысяч человек, тогда как красные располагали силами до 15 тысяч бойцов, растянутыми  по фронту в сотни километров, поэтому исход противостояния был предрешен с самого начала. Несмотря на явный перевес противника, вооруженные отряды ДКР пытались оказать сопротивление, давая время тыловым службам эвакуировать все ценное.

Еще в начале марта 1918 года Ворошилов из рабочих заводов Гартмана, патронного и железнодорожных мастерских сформировал 1-й Луганский социалистический отряд. Свое боевое крещение он получил в столкновении с немцами под Конотопом на станции Дубовязка. Отбросив первый натиск, луганчане и харьковский отряд после тяжелых десятидневных боев, были вынуждены отступить на Харьков.

Харьков был оставлен 8 апреля, а правительство Донецко-Криворожской республики переехало в Луганск. Как писал советский журналист Василий Акшинский в своей книге о Ворошилове, город стал на какой-то срок центром обороны всего Донбасса.

Уже 24 апреля немецкие военные части подошли к станции Родаково. Ворошиловцам удалось отбросить противника на 11 километров и захватить при этом 2 артиллерийские батареи, 20 пулеметов и даже 2 аэроплана. После того как немцы, оставив попытки взять станцию, решили обойти ее значительно южнее, красные были вынуждены отойти в Луганск. 26 апреля 1918 года началась долгая пятисоткилометровая одиссея остатков вооруженных сил ДКР до Царицына. Не только луганчане, но и дончане, харьковчане, полтавчане, одесситы, вся советская Украина потянулась к Волге.

Первоначально планировалось двигаться в Воронеж через Чертково, но путь на север был отрезан немцами, поэтому в Миллерово было принято решение двигаться через донские степи на Царицын. Путь не обещал быть легким, на Дону бушевала Гражданская война и ожидать теплого приема от белых казаков Краснова не приходилось. Немцы наступали буквально на пятки. Уже в Миллерово на эшелоны налетели германские аэропланы. Несколько бомб упало на рабочий поселок, убив двух детей.

По данным Советской военной энциклопедии всего было вывезено около трех тысяч вагонов различных грузов, станки и другое заводское оборудование, паровозы, подвижной состав, металл, уголь, рельсы, обмундирование, продовольствие. Особенно важным было то, что удалось погрузить в составы орудия, пулеметы, снаряды, готовую продукцию Луганского патронного завода, вплоть до рельсов и шпал. Из Луганска в Царицын ушло 80 эшелонов, увозя с собой около 50 тысяч человек, но только около 15 тысяч из них были вооруженными бойцами, остальные же  – беженцы, старики, дети, женщины. По разным данным в этом огромном «караване» было от 3 до 7 тысяч вагонов.  Такие масштабы могут впечатлить даже спустя сто лет.

Сейчас уже трудно представить себе как выглядели эти эшелоны. В походе принимали участие несколько  бронепоездов – «Коммунист», «Гроза», «Черепаха», «Луганец» и другие. О первом участник похода Александр Семенов писал, что «это была несколько примитивная, но довольно грозная, впечатляющая крепость на колёсах». Сохранились фото «Коммуниста» относящееся уже ко времени обороны Царицына, сделанное осенью 1918 и одной из бронеплощадок «Грозы» с мощным орудием. Какая-то часть эшелонов представляла собой своеобразные «эрзац-бронепоезда», где «броней» служили бревна и мешки с песком, а вооружение состояло из легких орудий и пулеметов, поставленных на платформу.

Луганск — Морозовская

Территория Войска Донского, через которую следовали эшелоны из Луганска, была вовсе не однородной в своей поддержке той или иной стороны в Гражданской войне. Станица Каменская (современный Каменск) была одной из самых крупных и революционно настроенных, а Гундоровская, находившаяся всего в 18 километрах являлась оплотом белых казаков-красновцев. Когда эшелоны 30 апреля прибыли в Каменскую, к отрядам с Донбасса присоединились местные сторонники советской республики под командованием Ефима Щаденко. На месте стало ясно, что без боя с казаками и поддерживающими их немцами, пройти к следующей станции – Лихой – будет просто невозможно.

При поддержке артиллерии луганский, полтавский и харьковский отряды окружили Гундоровскую и, взяв станицу, начали преследовать отступающих в сторону Луганска красновцев, которых спасло от разгрома появление немцев. Силы Красной армии отступили к Каменской и в течение первых дней мая держали оборону против немцев и белых казаков пока эшелоны не перешли на станцию Лихую.

В Лихой положение отступающих осложнилось полной транспортной неразберихой. На станции скопилось множество составов, заняв все свободные пути, и стоило многих усилий расчистить путь для луганских поездов.  И все это под ураганным артиллерийским, пулеметным  огнем, воздушными налетами. Лихая на несколько дней превратилась в филиал ада. Один из участников боев на станции позже вспоминал: «При приближении к станции мне представилась потрясающая картина: эшелоны горят, кругом рвутся снаряды, на платформах взрываются орудия, слышны стоны раненых, крики бегущих».

Несмотря на натиск противника, основная часть отступающих к Царицыну вырвались из зоны боев и направились к Белой Калитве, к новым испытаниям. Как пишет издание 10-го отдела Генштаба Красной армии, посвященное походу, в 1918 году Белая Калитва была «одним из очагов контрреволюционного казачества, только окружающие ее горняцкие Богураевские рудники представляли советские оазисы».

Практически весь апрель, еще до прибытия эшелонов из Луганска вокруг Белой Калитвы шли жесточайшие бои между красными отрядами шахтеров и белыми казаками, которые закончились временной победой последних. «Арендовав» у луганчан бронепоезд «Черепаха», рабочие богураевских рудников выбили белых со станции и расчистили дорогу донбасским эшелонам.

Из-за того, что железнодорожный мост через Северский Донец был взорван белыми, а подъездные пути к нему разобраны, несколько дней пришлось потратить на постройку временного моста и восстановление полотна. Бои с наседавшими немцами и белоказаками продолжались. За это время эшелоны растянулись на десятки километров от Белой Калитвы до станицы Морозовской.

В сухой, маловодной степи откупающие столкнулись с  острой нехваткой воды и топлива. Люди выстраивались цепочками на несколько километров, чтобы ведрами и котелками передавать на эшелоны воду из ближайшего источника. Бойцы сотнями рассыпались по степи в поисках угля и дров.

Морозовская, в отличие от Белой Калитвы, была одним из сильнейших советских оплотов на Дону. К моменту прихода туда эшелонов из Луганска, морозовцы располагали целой армией в 10-12 тысяч штыков и 500 сабель. Получив помощь от местного совета, а также оставив бойцам Морозовской приличный арсенал оружия, эшелоны двинулись дальше на восток.

Трагедия в Суровикино

Дикое ожесточение Гражданской войны дало о себе знать на следующей станции – Суровикино. За почти месяц непрерывных боев в луганском «караване» накопилось множество раненых, для которых был выделен отдельный санитарный эшелон. Надеясь на то, что в Царицыне им могут оказать помощь, командование решило отправить поезд с ранеными под прикрытием бронепоезда на станцию Суровикино.

Заместитель начальника суровикинской железнодорожной станции оказался связан с белыми. С его легкой руки санитарный эшелон был загнан в тупик. Сопровождающий бронепоезд ушел на разведку, а на охрану был выставлен небольшой отряд. Предупрежденные предателем белые начали артобстрел станции.

«Через пару часов наступающие начали вести артиллерийский обстрел. Снаряды падали вокруг поезда. У нас был какой-нибудь десяток винтовок, и мы были отрезаны от своих. Раненые в панике стали вылезать из вагонов, тут же падали. Часть расползлась по степи. Но скрыться было некуда. Каждый разрывавшийся снаряд вызывал новый прилив паники. Везде раздавались душераздирающие крики и стоны», – вспоминал очевидец.

Утром, сломив сопротивление отряда охраны, казаки ворвались на станцию и расправились с ранеными, медсестрами и врачами из санитарного эшелона. Из почти 600 человек, в живых осталось едва 70.

К полудню красные на бронеплощадке пробились к Суровикино, отбросив казачьи части. «Нужно было немедленно отвести санитарный поезд в безопасное место. Подцепили паровоз. Когда машинист был убит, его заменил Пархоменко. Под градом пуль, раненный в плечо и в руку, Александр Яковлевич все же вывел из-под огня эшелон», – рассказывается в одной из статей о царицынском походе.

Бои под Суровикино длились не менее недели, и только 2 июня первый эшелон вышел к станции Чир на Дону.

Мост к спасению

До Царицына уже было рукой подать, но так получилось, что в Чире луганским эшелонам пришлось простоять целый месяц. Мост через Дон был взорван, и много времени ушло на восстановление сообщения с другим берегом реки. Совсем недалеко в станице Нижне-Чирской располагался штаб подразделений знаменитого белого генерала Мамонтова, которые во что бы то ни стало старались помешать постройке нового моста.

«Глубина реки в этом месте достигала 4-5 метров, расстояние от уровня воды до линии укладки рельсов – 20 метров. Особенно трудной была вторая половина июня. Белогвардейцы узнали, что восстановление моста подходит к концу, усилили натиск, бросая в бой крупные силы конницы и пехоты, обстреливая нас из дальнобойной артиллерии. Пока войска отбивали атаки врага, луганские, и харьковские металлисты разобрали взорванную ферму, на мели шахтеры рыли котлованы. Другие бойцы в ближайших населенных пунктах разбирали заброшенные кирпичные и деревянные постройки. На железнодорожных платформах и подводах подвозили к реке кирпич, камень, бревна, шпалы, рельсы. К работе были привлечены все не занятые в боях. И все делалось под непрерывным огнем противника», – писал в своей книге «О чем гудели рельсы» участник похода Александр Семенов.

Работы завершились к концу июня и 30-го числа на мост въехал бронепоезд «Черепаха». Железная ферма моста затрещала. «Климент Ефремович заявил, чтобы материал подчинялся революции. Вот он и подчиняется», – сказал в этот момент один из персонажей повести Алексея Толстого «Хлеб», в которой описываются эпизоды похода на Царицын. Мост выдержал и вслед за бронепоездом на другой берег Дона пошли другие эшелоны. Уже  3 июля 1918 года все ушедшие из Луганска поезда прибыли на место назначения.

За месяцы пути огромный луганский караван стал родным домом для десятков тысяч людей. Здесь они жили, сражались, женились, рожали детей.  Полтысячи километров, пройденные с великим  трудом, остались позади. Впереди их ожидала долгая и тяжкая оборона «красного Вердена» – Царицына, ставшая одним из переломных моментов Гражданской войны.

На фото: 1-й Луганский социалистический отряд на фоне бронепоезда «Коммунист», Царицын, осень 1918 года