Об истоках польско-украинской «дружбы»

Польша и Украина – это две обезьяны, старательно копирующие все ужимки и гримасы друг друга. Пресловутую «декоммунизацию», пропагандистские институты национальной памяти, работающие в националистическом ключе можно без труда найти в обоих государствах. В польско-украинских разногласиях на исторической почве нет стороны, которая могла бы вызвать хотя бы грамм симпатии. В то же время в этой схватке жабы и гадюки, стоит лишний раз напомнить польской стороне, пытающейся выставить себя эдакой безвинной жертвой бандеровцев, кто и как готовил почву для взаимного истребления украинцев и поляков.

Европа между двумя мировыми войнами была благодатной почвой для возникновения фашистских режимов от Гибралтара до Карпат. Не минула чаша сия и Польшу. В 1926 году маршал Юзеф Пилсудский совершил государственный переворот, установив личную диктатуру. Диктаторский полицейский режим сохранился в Польше и после смерти Пилсудского практически до начала войны с нацистской Германией.

Современные историки проявляют удивительную стеснительность и предпочитают не причислять режим Пилсудского к фашистским, в то время как весьма близкие к нему по духу диктатуры Франко в Испании, Салаши и Хорти в Венгрии, движение православных румынских «железногвардейцев» клеймят фашистскими, не стесняясь в выражениях. Нас в данном случае интересуют не истоки этой странной толерантности, а тот факт, что польский предвоенный режим реально являлся фашистским по духу и по методам, что бы по этому поводу не пели забывчивые историки.

И вот в условиях этого замечательного во всех отношениях режима в начале 1930-х Польшу охватил экономический кризис, с особенной силой проявившийся на инонациональных окраинах государства – западных Белоруссии и Украине. «Голод тут – обычное явление. Нигде на земном шаре нет столько горя, как тут. Ни в одном уголке Европы вы не найдете столько отсталости, нигде не встретите такую массовую неграмотность…». Это выдержка из отчета группы писателей и журналистов из европейских стран и США, посетивших Западную Украину в 1935 году.

Газета «Дойче Альгемайне Цейтунг» 9 сентября 1932 года писала: «Живущее под угрозой банкротства государство безжалостно выколачивает недоимки из нищего крестьянства. Особенно свирепые поборы обрушиваются на украинцев и белорусов. Приезд судебного исполнителя повергает деревню в панику. Он появляется в сопровождении стражников и маклаков; описывает все мало-мальски ценное, описанное тут же продается за бесценок».

«На Гуцульщине число голодающих хозяйств в 1932 году достигло 88,6%. Собственность польских помещиков в эти годы достигла 37% в Станиславском воеводстве, 49% на Полесье. На помещичьих землях даже в неурожайные годы крестьяне работали за 16-й или 18-й сноп. В марте голодовало полностью около 40 сел Косивского, 12 сел Наддвирнянского и 10 – Коломийского уездов», – писала польская газета «Новый час».

Обратите внимание на процент земельного фонда, находящийся в польских руках. Это при том, что Западная Украина была перенаселенным регионом с острым дефицитом пахотных земель. Имущество польских колонистов пополнялось, естественно, за счет местного крестьянства. Из 80 тысяч гектар, введенных в оборот за время между двумя мировыми войнами, украинцам было позволено занять только 25%, остальное досталось польским переселенцам либо бесплатно, либо по льготной цене. Все это вызывало лютейшую ненависть к полякам, которая потом вылилась в трагедию взаимной резни.

Эпидемии расправлялись с крестьянством с еще большей скоростью, чем голод, выкашивая в отдельных селах больше половины населения. «Люди повально пухнут с голоду и умирают на ходу. Особенно лютует голод в селах – Перехреснях, Старому Гвиздцы, Островци. Вместе с голодом быстро распространились брюшной тиф и туберкулез», – отмечал «Новый час».

«Голодное население Западной Украины терпело и национальный гнет Польши: если житель Краковского воеводства платил 30 злотых подушного налога, то житель Западной Украины 35 злотых. Карпатские леса хищнически вырубают колонисты», – пишут источники о «европейской интеграции» по-польски.

Никакой помощи голодающим и умирающим от болезней польское правительство не оказывало. Более того, людям под страхом строгого наказания запретили рубку леса, что лишило их вообще каких-либо средств. Вдобавок ко всему, земли западных Белоруссии и Украины постоянно подвергались полицейскому террору. Расстреливались десятки крестьян, сотнями сжигались дома, счет арестованных шел на тысячи.

Если кто-то подумает, что сами поляки при Пилсудском и его наследниках жили как у бога за пазухой, тот сильно ошибется. «В Здунской Воле (под Варшавой) крестьянин привез на ярмарку продавать 18-летнего сына, чтобы на вырученные деньги спасти от голодной смерти остальных членов семьи. Просил за него всего 50 злотых. Нашелся кулак согласившийся купить парня, но под натиском разъяренных крестьян он вынужден был удрать из ярмарки», – писала польская газета «Сила».

Польский фашистский режим очень, очень старался вырастить тех самых бандеровцев, которых так клянет сегодняшняя официальная Варшава. В темной, забитой и малограмотной крестьянской массе украинский вариант фашизма нашел себе благодатную почву, а Варшава усердно подбрасывала дрова в огонь. Уже с конца 1920-х, начала 30-х годов националисты становятся ведущей политической силой западной Украины, отодвинув на задний план всех остальных. Рост популярности фашистов из УВО, а потом ОУН не случайно совпал с началом диктатуры Пилсудского и террористическими акциями польского режима. Поэтому хотелось бы еще раз повторить: в польско-украинской ругани нет правых, зато есть схватка двух национализмов одинаковой степени отвратительности.