Алексей Стаханов: имя на сквозняках истории

Борис МОСКАЛЮК

Сегодня исполняется 110 лет со дня рождения Алексея Стаханова.

Сквозняки истории и безграничность символа

Родился Алексей Григорьевич фактически 21 декабря 1005 года (по старому стилю) в семье неимущего крестьянина, в деревне Луговая Орловской губернии. Лихая нужда, нестерпимая бедность привели молодого Стаханова в 1927 года на Донбасс, на Ирминский рудник. Холщевая одежда и лапти, сундучок и гармошка были богатством парня, с которым он пришел в профессию горняка – профессию осознанного риска.
Сегодня его именем названы улицы и поселки, шахтные участки и шахты, его имя носит город.

Алексей Стаханов – имя-символ. Символ энтузиазма и новаторства советского человека в эпоху индустриализации страны. Родилось оно и живет своей самостоятельной жизнью, подобно тексту книги, отделившемуся от автора после выхода книги в свет. В последний день уходящего лета 1935 года, точнее, в ночь с 30 на 31 августа 1935 года за одну смену, длившуюся 5 часов 45 минут никому тогда ещё не известный забойщик шахты «Центральная-Ирмино» Стаханов добыл 102 тонны угля при норме в 7 тонн, в 14 раз превысив норму и установив рекорд.

Этот рекорд доказал эффективность такого метода и способствовал изменению технологии труда шахтёров. Так Алексей Григорьевич Стаханов навсегда вписал свое имя в историю труда, установив мировой рекорд производительности труда на отбойном молотке. Его трудовой подвиг положил в Советском Союзе начало всенародному движению за наивысшую производительность труда. Понятие «стахановец» стало знаком трудовой доблести. А словосочетания: «стахановский рекорд», «работать, трудиться по-стахановски», «стахановскими темпами» стали не только лозунгами и заголовками газет, они просто вошли в жизнь. Поэт Вячеслав Иванов (Вячеслав Иванович Ива́нов – русский поэт-символист, философ, переводчик, драматург, литературный критик, доктор филологических наук, представитель «Серебряного века» – «Луганск-1») вообще определил значение символа так: «Символ только тогда истинный символ, когда он неисчерпаем и беспределен в своем значении». Но такое определение лишь умножает неизвестные стороны определяемого.

С развалом СССР на бывшей его территории имя Стаханова, само стахановское движение, казалось, ушли в прошлое – ни подвиги, ни добровольная жертвенность во имя идеалов светлого будущего уже не нужны. С началом перестройки их вместе с историей страны стали на первых порах робко ревизовать, затем в угоду сиюминутной политике – реквизировать, а далее, как сейчас на Украине, и вовсе вымарывать. Советским символам в настоящее время приходится жить в ироническом с точки зрения вечности контексте. И это ещё, скажем, в лучшем случае. Сегодня чаще сквозит раздражение. А сквозняки в истории – это далеко не свежая струя воздуха, продувающая шахту.

До сих пор продолжается спор о том, кому принадлежит идея рекорда – самому Стаханову, ЦК партии, администрации ли шахты?.. То же – о стахановском движении. Оно возникло случайно, стихийно или подготовлено «центром»? Искал ли сталинский «аппарат» героя?

В годы перестройки навязанный «сверху» исторический скепсис лег в основу сомнений и нападок на стахановское движение и шахтерский рекорд. В «Комсомольской правде»15 октября 1985 года было опубликовано «Письмо в редакцию» инженера по научной организации труда Б. Федорова, который выразил сомнения по поводу истинной значимости рекорда Алексея Стаханова. Тут же под общим заголовком «Рекорд» газета дала комментарий своего экономического обозревателя Павла Вощанова, который потом стал пресс-секретарем Бориса Ельцина. Нужно заметить, что комментатор, собственно, и не ставил цель дать объективный комментарий, поэтому не опроверг даже очевидную нелепость обвинений автора статьи в том, что движение положило начало репрессиям. Не был дан и ответ на вопрос – надо ли делить рекорд Стаханова на троих шахтеров? А главное, вся затея с публикацией была, по сути дела, всего лишь повторением того, что уже в 35-м писала западная пресса: рекорд был осуществлен по указке «сверху», достигнут ценой физического истощения человека, а сам Стаханов – агент ЧК-ГПУ-НКВД.

Правда, на все эти «открытия» давно дан и ответ организатора рекорда, тогда парторга ЦК ВКП (б) на шахте «Центральная-Ирмино», Героя Социалистического труда Константина Петрова. Это он предложил и уговорил Алексея Стаханова пойти на рекорд. Риск был. Но они оба понимали, что любой рекорд – это порыв на какое-то определенное время. А путь дальше – от рекорда к норме. То, что рекорд – не случайность, Стаханов убедительно доказал еще раз 9 сентября 1935 года. Он повысил свою личную выработку до 175 тонн, а через несколько дней – до 277!

Ну, а 31 августа после установления рекорда в 6.00 на экстренном заседании партийного комитета шахты было принято историческое постановление «О производительности забойщика Стаханова», которое в десяти пунктах определяло комплекс моральных и материальных поощрений.

Важнейшим моментом рекорда была организация производства, в котором труд человека не отчужден от общества. На ту смену, ставшей исторической, в лаву пласта «Никанор-Восток» спускались Стаханов, два крепильщика – Борисов и Щигалев, парторг Петров, начальник участка Машуров и редактор шахтной многотиражки «Штурмовка» Михайлов. Последний, разумеется, для освещения рекорда…Обязанности между ними были распределены следующим образом: Стаханов рубил уголь, Петров освещал лампой- «надзоркой» забой, Машуров был на штреке и руководил вывозкой угля, не допуская подсыпки лавы, а Михайлов следил за временем. Он потом первым их журналистов написал о трудовом подвиге горняка из Кадиевки.

Рекорд Алексея Стаханова не был случайностью и не являлся делом личной удачи новатора. На штурм рекорда потом пошли не только горняки

Через полвека, в августе 1985-го, Константину Григорьевичу Петрову был задан вопрос: почему именно на Стаханова пал его выбор при организации работы по-новому? Он, почти не задумываясь, ответил:
«Признаться, я до конца и сам сейчас не могу абсолютно точно ответить. Алексей Стаханов был сметлив, трудолюбив, добросовестен, силен физически. Но были, действительно, и другие ребята, не уступавшие ему в этих качествах. Теперь, осмысливая прошлое, я думаю, что как некогда академик Королев, выделивший Юрия Гагарина среди многих других кандидатов на первый полет в космос, руководствовался не только деловыми, но и чисто человеческими качествами первого в мире космонавта, так и мы, коммунисты щахты, увидели в Стаханове яркую, незаурядную личность». И далее с нескрываемой грустью Петров сказал: «Мы дружили всю жизнь».

Барская ласка до порога

Да, Алексей Стаханов, в известной мере, стал любимцем Сталина. Вождю нравился этот высокий, стройный, простоватый во всем, рыжеватый красавец, пышущий здоровьем, с удалой силушкой, взятой от родителей по наследству. Но он-то, вождь, приложил руку к тому, чтоб развести Стаханова с женой – смуглянкой Дусей. «Барская ласка до порога» – говаривали крепостные крестьяне. Такова и природа вождей. После смерти Сталина звезда Стаханова закатилась. Не сложились у легендарного забойщика отношения и с Хрущевым.
Личная жизнь – это всегда terra incognitа. Меж тем, именно эта сторона жизни Алексея Григорьевича более всего вызывала нездоровый интерес и различные пересуды. Однако эта тема для другого рассказа.
В 1958 году Стаханов вновь оказался на Донбассе. Но не в Ирмино и не в Кадиевке, а в Чистяково, ныне – город Торез Донецкой области.
Из пересказа Константина Петрова, который почти дословно передал горькую исповедь Алексея: «Сам Хрущев отправил меня на Донбасс. Вышло все случайно, но всё же…».
На Октябрьские праздники в Кремле принимали заграничные делегации. Как правило, их возглавляли первые секретари компартий: Георгиу Деж, Морис Торез, Пальмиро Тольятти, Тодор Живков и другие. Кто-то из них и спросил: «А где ваш Стаханов теперь?

Никита Сергеевич Хрущев ответа на этот вопрос не знал, позвонить в министерство положение не позволяло, потому сходу ответил, что Стаханов живет в Донбассе и работает на шахте, пообещав в следующий визит Тольятти или Тореза в СССР устроить встречу с легендарным шахтером. После встречи он все же позвонил министру угольной промышленности и спросил, где Стаханов. С удивлением Хрущев узнал, что в Донбассе тот уже давно не был и обустроился в Москве, в доме на Набережной. Стаханова вызвали к «главному коммунисту», который поручил шахтеру в 48 часов отбыть в Донбасс.

По легенде, Стаханов спросил, в чем он провинился, на что получил ответ: «Партии лучше знать, где ты нужен. Как шахтер шахтера ты меня поймешь». Стаханов возмутился: «Да какой ты, на хрен, шахтер!». После чего его судьбы была решена. К слову, Никита Сергеевич шахтером действительно не был, а работал на шахте слесарем.

Стаханова назначили помощником главного инженера треста «Торезантрацит». Семья за ссыльным не поехала. В Чистяково Стаханов не получил даже квартиры. Сначала снимал номер в дешевой гостинице, затем несколько лет прожил на пятом, последнем этаже общежития. По иронии судьбы, 16 июля 1964 года Чистяково переименовано в Торез.

Прожив 13 лет неприкаянной и невостребованной по-настоящему жизнью, Алексей Стаханов 5 ноября 1977 года скончался.

Стаханов. Как убивали город

15 февраля 1978 года Указом Президиума Верховного совета Украинской ССР город Кадиевка был переименован в Стаханов. Это событие явилось особым подарком Константину Петрову, сподвижнику рекорда, которому в ноябре того года, исполнялось 70 лет. Справедливость восторжествовала. Город трудовых рекордов стал единственным в мире городом с именем рабочего человека. Разумеется, этому историческому акту предшествовали большая работа и бюрократические процедуры.

Летом 1973 года Кадиевку посетил Алексей Стаханов. Встречался с молодежью, учащимися ПТУ и студентами горного техникума. Чуть ранее на внеочередном пленуме первым секретарем горкома партии избрали Василия Емельяновича Беседина, направленного сюда на работу вместо проштрафившегося предшественника. Полагаю, что уже тогда у Беседина появилась идея о переименовании города. К годовщине смерти Стаханова начались хлопоты. На расширенном совместном заседании бюро горкома партии и исполкома горсовета было принято соответствующие решение. Проект этого документа, затем письма в ЦК Компартии Украины, Верховный Совет УССР готовили горкомовские аппаратчики. В качестве так называемого спичрайтера был и автор этих строк, работавший в то время в орготделе ГК.

Образцовому шахтерскому городу со времен рекорда Алексея Стаханова уделялось особое внимание. Стаханов стал советской маркой, брендом, местом, где родился настоящий народный почин. Однако ныне история города делится на два периода – до реструктуризации угольной отрасли и после.

В 1990 году на шахтах Стаханова и вспомогательных предприятиях угольной отрасли трудились 18 тысяч человек – пятая часть населения. Накануне реструктуризации, катком смявшей все это угольное хозяйство, доля всего этого промышленного комплекса составляла в экономике города 28%. По иронии истории, реструктуризация стартовала именно на родине стахановского движения, а ГХК «Стахановуголь» оказалось единственным полностью ликвидированным угольным объединением.

Первой закрылась шахта «Центральная-Ирмино». Она прекратила работу в 1995 году, ровно через сто лет после начала работы и в год 60-летнего юбилея стахановского движения. Перед реструктуризацией на предприятии были построены новые стволы и копер, был готов пристволовой двор, работала собственная подстанция, АБК, музей. Вскрытые и подготовленные запасы угля на шахте составляли почти 20 млн тонн…

Следующей, в 1996 году, закрылась шахта имени Ильича – одна из старейших на Украине. Основанная еще в 1896 году как Кадиевский рудник №1, шахта обладала гигантскими запасами топлива. Ныне ее территория может служить полигоном для съемок фильмов про апокалипсис. В 1997 году ликвидирована шахта «Максимовская», с закрытием которой в поселке Максимовском исчезли все предприятия. В 1998 попала под нож реструктуризации последняя шахта — имени Чеснокова. После ее закрытия город Стаханов окончательно утратил статус шахтерского города.

По подсчетам специалистов, четыре закрытые шахты ГХК «Стахановуголь» располагали запасами в 82 миллиона тонн ценного коксующегося угля. Эти запасы были безжалостно похоронены в земле, в то время как инфраструктура города находилась в кризисе, а население – в нищете и лишениях.

Впрочем, подобная судьба была уготована практически всем шахтерским городам Донбасса. В развале угольной отрасли сегодня принято винить Мировой банк, по требованию которого якобы проходила столь хаотичная реструктуризация угольной отрасли. Действительно, Мировой банк требовал от Украины закрывать нерентабельные предприятия. Но, видимо, даже там не могли себе представить всю степень преступности украинской власти.

«Stakhanovism» – не атавизм

Прошедший год был годом 80-летия стахановского движения. Его феномен часто привлекал внимание общественности и ученых на Западе как проявление и реализация на деле «человеческого капитала».

Человеческий капитал – это профессионализм, интеллект, знания, качественный и высокопроизводительный труд и высокое качество жизни, иными словами – интенсивный и сложный производительный фактор развития экономики и общества.

В этом смысле, по мнению целого ряда американских специалистов, «стахановизм» был важным символом смены официальных приоритетов – от расширенного привлечения в промышленность рабочей силы к интенсификации использования капитала и труда. В их довольно разнообразных трактовках можно выделить ряд особо распространенных положений. К примеру, профессор истории Мичиганского университета Льюис Сигельбаум считает, что «стахановизм» (полагаем – «стахановское движение») был рассчитан в основном на рабочих и представлял собой апогей советского тейлоризма с упором на материальные стимулы и в ущерб моральным. Стахановцы, аналогично «рабочей аристократии» на Западе, были, по его мнению, особым слоем в среде рабочего класса. Спорить по этому поводу – удел специалистов, но уже тогда, в 30-х, фото Стаханова было помещено на обложке популярного журнала «Time», а опыт стахановцев тщательно изучался.

В 90-х итальянский журнал «Панорама» (не без иронии) писал о возникновении в стране «стахановского движения», а Папа римский Иоанн Павел II даже обращался к итальянцам с соответствующим напоминанием. Оказалось, тревогу вызвали чрезмерное трудовое усердие миллионов жителей Апеннинского полуострова в ущерб духовным интересам семейного очага и досуга.

Однако если в 90-е годы XX столетия кто-то отправлял в «отвал» имя Стаханова, то в нынешнем веке пресса и интернет просто ехидничают и лепят небылицы.

Шустрецы, не знакомые ни с шахтерским трудом, ни с трудом вообще, стали лихо переименовывать «забой» в «запой», «стахановцев» в «стакановцев» и т. п. На то много ума и не надо.

В сентябре 2015 года украинская газета «День» опубликовала статью «Стаханов и бобры: о культурном наследии социализма». «Наряду со всемирно признанными sputnik, pogrom и perestroika, в итальянском языке благодаря ему (Стаханову – авт.) появилось отличное слово stacanovista, обозначающее показушного трудоголика, активного имитатора, бессмысленного трудягу. Английский словарь предлагает великолепное лексическое соответствие термину stacanovista – eager beaver – «нетерпеливый бобер», безумный энтузиаст, зачастую стремящийся произвести впечатление на начальство», – пишет прогрессивный украинский интеллигент. В самом деле, с высоты творческого полета записному патриоту куда приятнее иметь дело с понурым быдлом, способным только на «майданах» требовать на халяву кусочка Европы!

Как-то в Болгарии, по дороге на Шипку, я признался попутчику, местному монаху, что приехал из Донбасса. «Знаю, знаю Алёша Стаханов, минёр (по-болгарски – шахтер», ответил он. Это и есть Европа.

В одной из своих книг сам Алексей Григорьевич признался: «Славы я никогда не искал, хотя и в пасынках у неё не ходил». Да, так было. Судьба Алексея Стаханова действительно сложная, более трагическая, чем «звездная». Но она открывает одну известную истину. Богатство – это не золотые горы и молочные реки, которые политики обещают народу. Богатство – это сам народ и его герои, такие, как Алексей Стаханов.
Он сумел раздвинуть пласты веков. Нам же крепить за ним. Надо лишь помнить ,что рабочий человек – это базис истории.