Рождение Донбасса

Андрей ЧЕРНОВ

Топонимы «Донбасс» и «Донецкий бассейн» стали для нас привычными. Этот огромный промышленный регион крепко вписался в историю России, Украины, Европы. А между тем с исторической точки зрения название «Донбасс» возникло относительно недавно. К сожалению, многие забыли о том, как и где зарождался Донбасс и почему город Донецк, являющийся неофициальной столицей Донбасса, находится за сотни километров от реки, давшей имя всему региону. Мы попытались найти ответы на некоторые вопросы.

НА БЕРЕГАХ СЕВЕРСКОГО ДОНЦА

Происхождение названий «Донецкий кряж» и «Донецкий бассейн» от названия реки Северский Донец очевидно и не вызывает сомнений. Но когда возникли эти названия? Название «Донец» известно ещё по летописным источникам, сохранено оно и в знаменитом «Слове о полку Игоревом». Упоминается этот топоним и в «Книге Большому чертежу».

Река под названием «Донец» известна с домонгольских времен, но ни в одном источнике нет упоминания о Донецком кряже или возвышенности. Обособленного названия для всхолмлённой равнины, изрезанной балками и оврагами, на правобережье Северского Донца у русичей не было. Впрочем, академик Б. А. Рыбаков высказал предположение, что русичи Донцом называли вовсе не ту реку, которую мы привыкли так называть. По его мнению, «Донцом» русичи называли современную реку Уды (протекает в Белгородской и Харьковской областях), она впадает в Северский Донец, который назывался в те времена Доном.

Ни древние русичи, ни московиты, ни запорожцы, ни поляки и литовцы не использовали названий «Донецкий кряж» или «Донецкая возвышенность». Этот край был не отличим от других малонаселённых степных и лесостепных пространств, все вместе они получили название «Дикое поле». И места эти на многие столетия после Батыева нашествия оставались вотчиной татар.

Ситуация стала меняться лишь во времена появления Русского царства, присоединения Казанского и Астраханского ханств к нему. С конца XVI века Придонцовье становится ареной борьбы между Россией и Крымским ханством. Чтобы оградить Россию от набегов татар, русские цари начинают постепенное заселение Дикого поля. Для этого на реках у главных дорог, по которым вторгались на Русь крымчаки, на Муравской, Изюмской и Кальмиуской сакмах воздвигаются крепости и «городки». Гарнизоны их были малы и в основном выполняли сторожевую функцию – чтобы вовремя известить главные военные силы России о надвигающейся орде крымчаков и ногайцев.

Известно, что уже в 1571 году волею русского царя Ивана Грозного появился Бахмут на одноименной реке. Это один из старейших городов будущего Донбасса. Впрочем, Святогорье (тогда – «Святогорская сторожа») старше Бахмута. Но татарская угроза значительно тормозила заселение Подонцовья. Одними из первых здесь появились казаки – как запорожские, так и донские, которые селились у «перелазов» – мест перехода через реки.

Правобережье Донца ещё долго оставалось малозаселенным. Лишь во время правления Петра I процесс заселения ускоряется. И в те же петровские времена начинается первое изучение этого края. Сюда отправляются «рудознатцы», которые исследуют Подонцовье и ищут здесь руды металлов и «каменное уголье» – каменный уголь. Традиционно первооткрывателем донецкого угля считается Григорий Капустин, который совершил в Подонцовье несколько экспедиций в 1721-1725 годы. Именно Капустин открыл несколько месторождений «земляного уголья» в вблизи Бахмута, у будущих Лисичанска и Шахт, провел испытания образцов угля, смог преодолеть противодействие со стороны иностранных специалистов на русской службе, которые уверяли правительство в «низком качестве» открытых Капустиным месторождений.

Известно, что открытым способом уголь добывался вблизи Торских солеварен (вблизи Бахмута) уже в первой четверти XVIII века. Но началось ли использование угля до экспедиций Капустина? На этот вопрос пока не найден убедительный ответ.

После смерти Петра Великого в 1725 году изучение Подонцовья было прекращено. Виной тому не только чиновничья неспешность. Донецкие степи в те годы оставались передовой – огненным рубежом Российской империи. С 1723 по 1734 годы сюда ежегодно вторгались крымчаки и ногайцы, опустошая окрестности Бахмута. В 1735 году вспыхнула Русско-турецкая война, в 1736 году русская армия под командованием Бурхарда Миниха вторглась в Крым, значительно опустошив гнездо лютого врага. Крымчаки ответили новым набегом на рубежи России, но были разбиты донскими казаками, многочисленные русские пленные были освобождены. Война завершилась в 1739 году, её следствием стало колоссальное ослабление Крымского ханства.

В 1753 году на южном берегу Северского Донца, от реки Бахмут до устья реки Лугань, были размещены военные переселенцы с Балкан – главным образом сербы, влахи, молдаване, венгры. Об этом повествует знаменитый роман «Переселение» сербского писателя Милоша Црнянского. Отданная им территория образовала своеобразную административную единицу, названную Славяносербией. Она находилась в непосредственном подчинении Военной коллегии.

Однако поселенцев, главной задачей которых была защита границ Российской империи (их в документах называли «гранычары»), было мало, несмотря даже на то, что привлекались приписки-уловки: командиры рот записывали в свои поселения («роты») русских, малороссиян и православных евреев. В дикие места, над которыми висела угроза вторжения крымчаков и ногайцев, желающих ехать было мало. Ревизия следственной комиссии в декабре 1763 года показала, что из числившихся по спискам 4264 жителей в наличии есть только 1264. Поэтому в 1764 году Славяносербию упразднили, её территория была включена в Новороссийскую губернию. Сами же военные поселенцы Славяносербии перешли в 1764 году в Бахмутский гусарский полк, просуществовавший до декабря 1776 года.

Войны с Турцией, освоение и колонизация Новороссии, северного Кавказа, формирование Азовского и Черноморского флота – всё это побуждало правительство Российской империи не только заселять Подонцовье, но и искать возможность создания на юге военных металлургических предприятий, которые бы выпускали ядра и пушки для нужд российской армии. К принятию окончательного решения Екатерину Великую подстегнуло присоединение Крыма к России в 1783 году.

Ещё летом 1744 года рудознатец, промышленник и купец Иван Морозов в своих донесениях в Берг-коллегию высказал мысль о возможности построить металлургический завод на реках Бахмуте и Лугани. За несколько лет до этого он изучил эти места, обнаружил месторождения железных руд и (повторно) каменного угля. «И при тех рудах хотя б заводам быть по довольностям в речках вод, лесов и протчаго, яко на речке Лугане, Миасу и Крынке, весьма способно, точию за неимением тамо в близости городов и жилищ, от набегов крымских татар и протчих воровских людей без надлежащей городовой крепости и без многолюдства народного производить и содержать невозможно и опасно», – писал в донесении Берг-коллегии полковник Терского полка Петр Кольцов, вместе с Морозовым занимавшийся разысканиями в Подонцовье.

Как видим, единственными препонами для постройки завода полковник Кольцов называет малую численность населения и угрозу от набегов татар. Именно эти причины и побудили правительство отказаться от мысли о постройке в этих местах казенного металлургического завода. Но после ликвидации в 1783 году Крымского ханства угроза набегов в Подонцовье отпала. Летом 1794 года шотландец на русской службе Чарлз (Карл) Гаскойн прибыл на Северский Донец, где у села Третья Рота (Верхнее, сейчас – часть Лисичанска) встретил людей Николая Аврамова, которые вели добычу каменного угля в балке Ореховой для Черноморского флота. Побывал Гаскойн и на каменноугольных месторождениях в Лисьем Буераке.

«Сим за долг почитаю донесть Вашему высокопревосходительству, что я уже обозрел тот уезд здешней губернии, который наипаче изобилует приисками каменного угля и железных руд и ныне отправляюсь для согласования собранных мною сведений и примечаний с тем, что ещё может быть нужно знать от его превосходительства Николая Семёновича Мордвинова», – написал шотландец генерал-губернатору Новороссии графу Платону Зубову в июле 1794 года.

В 1795 году Екатерина II подписала указ о создании напротив селения Каменный Брод на Лугани чугунолитейного завода. Для его нужд были созданы первые шахты – в Лисьем Буераке (сейчас Лисичанск) и на реке Белой. Руду доставляли из Городища. Мастеровые на Луганский завод (так стал называться населенный пункт) были присланы правительством из Липецкого завода (он был ликвидирован), Олонецкой губернии, Херсона.

После появления завода в 1795 году начинается постепенное промышленное освоение и развитие будущего Донбасса. Ещё не было самого промышленного региона, были только отдельные промышленные предприятия, но их тесные взаимосвязи уже наталкивали на мысль об их будущем экономическом и социальном единстве. С 1795 года принято отсчитывать возникновение того, что в будущем получит имя «Донбасс».

ОТКРЫТИЕ ДОНЕЦКОГО КАМЕННОУГОЛЬНОГО БАССЕЙНА

Итак, Донбасс по своему факту уже появился – появились каменноугольные шахты и металлургический завод. Но ещё в первые десятилетия XIX века не существовало названий ни Донецкой возвышенности, ни Донецкого каменноугольного бассейна. В документах того времени фигурируют только названия конкретных предприятий, населенных пунктов.

Топонимы «Донецкая возвышенность» и «Донецкий каменноугольный бассейн» в русскую науку и общественную мысль ввёл Евграф Петрович Ковалевский. Евграф Ковалевский родился 23 декабря 1790 года в Харьковской губернии России. С большой золотой медалью окончил в 1810 году Горный кадетский корпус в Санкт-Петербурге. Сразу после выпуска был отправлен практикантом на одно из лучших в России металлургических предприятий – Луганский литейный завод. Молодой ученый не засиживался в поселке при заводе, часто ездил по окрестностям, подробно изучая геологическое (геогностическое – в терминологии того времени) строение этого обширного региона.

В 1827 году в «Горном журнале» выходит статья Евграфа Ковалевского «Опыт геогностических исследований в Донецком горном кряже». В ней ученый даёт описание геологического строения «возвышенной равнины», которую он назвал в честь главной реки – Донецкой. Были обозначены границы кряжа, составлена карта расположения различных осадочных пород.

В первой статье регион обрисован лишь общими чертами. Позже Ковалевский обобщил многие неопубликованные сведения о Донецком кряже и напечатал в «Горном журнале» в 1829 году «Геогностическое обозрение Донецкого горного кряжа» (№№1, 2, 3). В этом фундаментальном труде не только выделяется топоним «Донецкий горный кряж», но и обосновывается термин «Донецкий каменноугольный бассейн»: «Донецкий горный кряж, будучи рассматриваем в геогностическом отношении, представляет огромный бассейн, наполненный осадками пород второго периода (terrains secondaires)».

Самому кряжу он даёт такое описание: «…главная гряда Донецкого кряжа простирается в длину прямолинейно до 150 верст. Горы сея наиболее возвышаются между Фащевкой и Городищем, близ Ивановки и у Петропавловки».

«После устроения Луганского завода хоть и открывались в окрестностях оного отдельно месторождения полезных ископаемых, но при разведке оных не было обращаемо внимания ни на взаимное положение сих месторождений, ни на общее их отношение к той стране, в которой они находятся. Вот причина, почему страна сия осталась неопределенной в геогностическом виде и без всякого отличительного названия, хотя она заключала в себе отдельный и, по многим отношениям, любопытный горный кряж», – объясняет Ковалевский отсутствие топонима для всего угольного края.

«В сем состоит минеральное богатство Донецкого горного кряжа… Открытие оных в Донецкой горной области принесёт со временем благодетельные плоды для Новороссийского края…», – дальновидно замечает Ковалевский в своём очерке.

С этого времени топонимы «Донецкий кряж», «Донецкая горная страна», «Донецкая возвышенность» появляются на русских и иностранных картах, попадают в географические справочники и словари. В увидевшем свет в 1865 году втором томе «Географическо-статистического словаря Российской империи» (под редакцией знаменитого Петра Семёнова) есть статьи «Донецкая плоская возвышенность» и «Донецкий каменноугольный бассейн». В конце XIX века Л. Вейнберг на основе этих статей составит свои статьи для «Энциклопедического словаря Брокгауза и Ефрона».

РОЖДЁННЫЙ РЕВОЛЮЦИЕЙ

К концу XIX века в русской научной мысли закрепляются топонимы «Донецкий кряж», «Донецкая возвышенность», «Донецкий каменноугольный бассейн». Но напрасно искать в научных изданиях тех лет привычный нам топоним «Донбасс». Его не было. Ни энциклопедии, ни справочники, ни словари, ни карты – вплоть до начала ХХ века – не знают этого простого слова.

Как ни удивительно, но происхождению слова «Донбасс» уделялось крайне мало внимания. Во всяком случае, современные справочники и словари не дают пояснений, когда появился этот топоним, кто его ввёл в оборот.

О Донецком каменноугольном бассейне, Донецкой возвышенности и донецких степях писали многие русские писатели. В донецких степях побывал Антон Павлович Чехов. Но в его знаменитой повести «Степь», рассказах «Счастье», «Печенег», «Русский уголь» мы не найдём слова «Донбасс»…

В «Русских ведомостях» в 1891 году выходят «Очерки Донецкого бассейна» С. Каронина (настоящее имя – Николай Елпидифорович Петропавловский), являющиеся бесценным документом об этом регионе Российской империи. Но и здесь мы не встретим слова «Донбасс».

В 1890 году на Вознесенских рудниках (сейчас – Донецк) побывал в гостях у своего брата-инженера Викентий Викентьевич Вересаев. В 1892 году в журнале «Книжки недели» выходят его очерки «Подземное царство», принёсшие студенту-медику первый литературный успех. Но и в очерках Вересаева, изобилующих впечатляющими подробностями, мы также не встретим упоминания «Донбасса».

Также не встретим это лаконичное название региона ни у Андрея Рубакина, ни у Александра Куприна, ни у Алексея Свирского, ни у Аркадия Аверченко, ни у многих других писателей, которые побывали в Донбассе, написали о нём. В местной и всероссийской прессе использовалось только название «Донецкий бассейн».

Чтобы появился энергичный и лаконичный слиток – Донбасс – нужны были значительные общественные встряски и потрясения в обществе. Мощные сдвиги в обществе неминуемо отражаются в языке – зеркале общественной мысли. Слово «Донбасс» появилось только после Октябрьской революции 1917 года в России.

Юг бывшей Российской империи был охвачен безвластием. Провозглашались республики, устанавливались режимы, шла кровопролитная гражданская война. За промышленный Донецкий бассейн велась борьба между Донецко-Криворожской Республикой, ставленником германских оккупантов гетьманом Скоропадским, петлюровскими и махновскими бандами, войсками Деникина.

За борьбой на Юге следили правительство большевиков и лично Владимир Ленин. 22 апреля 1919 года Ленин отправляет телеграмму командующему Украинским фронтом В. А. Антонову-Овсеенко: «Украина обязана признать Донбассфронт безусловно важнейшим украинским фронтом и во что бы ни стало немедленно выполнить задание главкома дать солидное подкрепление на участок Донбассейн – Мариуполь». Здесь мы впервые встречаем краткие, телеграфные сокращения: «Донбассейн» и «Донбассфронт». Но это пока ещё – не «Донбасс».

В апреле-мае 1919 года отчаянные бои кипели в окрестностях Луганска за овладение этим крупным промышленным центром с патронным заводом в качестве награды. 30 апреля 1919 года значительные силы деникинской армии были разбиты у Острой Могилы к югу от Луганска, но победа большевиков оказалась пирровой. Деникинские войска были перегруппированы и 4 мая захватили Луганск (правда, город переходил несколько раз из рук в руки).

5 мая 1919 года Ленин отправляет телеграмму Украинскому Советскому правительству: «От вас до сих пор ни одного точного, фактического ответа, какие части двинуты в Донбасс, сколько ружей, сабель, пушек, на какой станции передовые эшелоны. Взятие Луганска доказывает, что правы те, кто обвиняет вас в самостийности и в устремлении на Румынию. Поймите, что вы будете виновны в катастрофе, если запоздаете с серьезной помощью Донбассу».

В этой телеграмме и используется слово «Донбасс» в привычном виде. Впрочем, приписывать Владимиру Ленину авторство слова «Донбасс» преждевременно. Уверен, что в своё время вопрос возникновения этого слова будет решен, ведь ему всего около 100 лет – для жизни слова небольшой срок.

Из ленинского лексикона «Донбасс» перекочевал в советскую печать, в пропагандистские плакаты. В ноябре 1920 года появляются плакаты «Окно сатиры РОСТА», №№723, 598-605, 607 под общим названием «Все на помощь Донбассу!». В конце 1920 – январе 1921 года выходит во второй редакции (первая редакция 1918 года не сохранилась) пьеса Владимира Маяковского «Мистерия-буфф», в которой в уста Шахтёра вложена фраза: «Вот тебе от Донбасса дары» (5-е действие). Так из телеграмм и газет, из лозунгов плакатов слово «Донбасс» вошло в литературу.

Расцвет Донбасса наступил после 20-х годов ХХ века. Бурное развитие промышленности, масштабное строительство и преображение исконного Донецкого кряжа, значительное внимание общества к индустриальному гиганту – всё это привело к формированию особенной донбасской идентичности. Она нашла своё выражение в подвиге легендарного Алексея Стаханова, породившем мощное стахановское движение. Мировую славу получил подвиг подпольной организации «Молодая гвардия» из небольшого, затерянного в степях городка Краснодона. Вечной славой себя покрыли многие дети Донбасса в годы Великой Отечественной войны. После Великой Победы – подвиг восстановления и героический труд, который за десятилетия стал чем-то обыденным, почти незаметным. Нарубить за смену многие сотни тонн угля стало нормой – и речь идёт не столько о хозяйственной категории, сколько о черте характера. Требовательность к себе и другим, искренность и открытость, правдолюбие и нетерпение лжи – вот чем проявлялся донбасский характер.

Литература не могла не заметить этого. Появляются многие произведения, в которых топоним «Донбасс» наполняется новыми смыслами. Семантика слова усложняется, она постепенно эволюционирует от понятия исключительно геологического или индустриального к понятию территориальному. И далее – к нравственному. Эта территория стала обладать своей спецификой, а её население – своей особенной ментальностью. Стихотворения Владимира Сосюры, Павла Беспощадного, Юрия Черкасского, Михаила Матусовского и других в призме метафор отразили эту донбасскую идентичность. Нашла она своё выражение и в знаменитом романе Александра Фадеева «Молодая гвардия», в незаконченном романе Бориса Горбатова с ёмким и кратким названием «Донбасс», в его повести «Непокорённые».

ПРОКЛЯТОЕ СЛОВО

Мои поиски истоков возникновения «Донбасса» случайно, но неизбежно привели к украинской катастрофе 2014 года. Насаждаемый Западом на Украине культ радикального национализма, в конце концов скатившийся в откровенный неонацизм, натолкнулся на чужеродное тело – интернациональный Донбасс. Долго украинская неонацистская идеология билась головой о монолит Донбасса, билась до изнеможения, до разнообразных Кальмиусских паланок, голодоморов и прочих исторических фальсификатов, ничего не имеющих общего с реальной историей. Всё это привело к тому, что внутренне травмированные головы украинских неонацистов были вынуждены признать… отсутствие Донбасса.

Бежавшая из Донецка Елена Стяжкина (писательский псевдоним – Елена Юрская) пришла к мысли, что Донбасса никогда не было и не существует сейчас. И она предложила отказаться от этого слова. Нет слова – нет проблемы. «Донбасс не вернётся в Украину, потому что Донбасса не существует. Здесь будет либо Украина, либо ничего», – завершила свой хтонический бред писательница, обременённая также степенью доктора псевдоисторических наук.

Добавлю, что Стяжкина-Юрская писательница русская, обладательница так называемой «Русской премии», а также разнообразных грантиков и грантов от западных донаторов. Они и превратили человека, не лишённого ментальных черт Донбасса, в массовый продукт либерального фашизма. И этот продукт лучше производителей понимает проблему: пока есть Донбасс, пока есть кому «держать в руках» его характер, здесь не будет Украины в том специфическом значении, которое тщатся придать слову наследники Бандеры. В этом смысле (и только в этом) она права: эта Украина может вернуться в Донбасс только через полное его уничтожение.

Но вопреки этим камланиям Донбасс есть и будет. Он прошел славный путь, путь труда и битв, соединив энергию своего народа с высочайшей способностью всякой культуры – впитывать в себя достижения всех народов. Ведь Донбасс уже давно – не столько «горный кряж» или «возвышенная равнина»,  не столько шахты и заводы, сколько люди, любящие свободу и труд, никогда не отступающие перед трудностями. И они никогда не предадут свою родную землю.