Геноцид как феномен «новой» украинской политики

Василий КУЛИК

Рафаэль Лемкин, предложивший международному сообществу понятие геноцида для опеределения наиболее бесчеловечной формы преступлений против человечества, среди его признаков называл не только физическое уничтожение этнических групп, но и систематическое изъятие их цивилизационно-культурных элементов, разрушение объектов исторического и культурного наследия, запрет на использование родного языка, уничтожение книг…

Политика действующего киевского режима полностью подпадает под это определение. «Специфика» её только в том, что геноцид на Украине направлен на вырубку под корень не только национальных меньшинств, но и украинцев. Под идеологический визг об историческом становлении независимой украинской нации.

Украинцам насильно навязывают такой образец исторической и культурной самоидентификации, который превращает их из субъекта истории в средство,  инструмент для воплощения интересов узкого круга лиц, дорвавшегося до власти на волне массового недовольства.

И сегодня становится абсолютно очевидным: то, что часто называется насильственной украинизацией, на самом деле является лихорадочными попытками Порошенко и компании усидеть между двумя стульями – удовлетворить ненасытный аппетит радикальных националистов и одновременно с выгодой для себя продать Украину западному капиталу.

Весь механизм государственной политики сконцентрирован на том, чтобы украинец без зазрения совести убивал «врагов», не замечая, как из него делают говорящее орудие, и при этом лишился всякой опоры в своей культуре, истории для того, чтобы критически относиться к действующей власти. Для этого и производится тотальная подмена всех ценностей. Человек без действительной культуры и истории, которая всегда формируется во взаимодействии с другими культурами. Погружая в историческую немоту различные этнические группы, действующая власть самих украинцев превращает в бессмысленно мычащее стадо. Что, собственно, и является геноцидом.

У нынешнего киевского режима нет никакой национальной идеологии, которая способствовала бы действительному сплочению народа и способствовала его реальному развитию. Поэтому даже украинские национал-радикалы для него – лишь временные попутчики, которых используют как инструмент «народной», «исконной» ненависти к «москалям» и прочим «инородцам».

Именно поэтому нынешние украинские власти гладят по шерстке различные националистические группировки, в том числе откровенных неонацистов, и закрывают глаза на преступления, совершаемые неонацистскими бандами.

Однако постулат о том, что на Украине у власти «засели украинские нацисты», звучит смешно. На Украине и украинцев-то у власти практически нет, там заседает сборище олигархов различных национальностей, большинство из которых вообще имеют двойное гражданство.

Беда Украины в том, что её «национального» пространства с общим языком и самосознанием попросту не существует. И никогда не существовало. Народ Украины никогда не был «национально» единым. Любые попытки создать (по идеологии действующего режима – воссоздать) государство в нынешних границах были изначально обречены на провал по причине глубоких культурных различий между Западной и Восточной «Украинами».

В годы «незалэжности» даже робкие попытки «склеить» их, формулируя в качестве национальной идеи формирование гражданского общества, пресекались как олигархическими кланами, так и массовым наплывом в политическую деятельность выходцев с Западной Украины. Первые следовали принципу «разделяй и властвуй», вторые из «присоединённых Сталиным» вырывались на роль первосортной национальной элиты, для которой политика являлась наиболее эффективным средством самоутверждения. Но и для одних, и для других главным инструментом создания «новой» реальности был насильственный «слом» всех общественных отношений, остававшихся со времён СССР.

Парадоксальное «совпадение» их интересов не совпадало с общественными интересами, и «переформатирование» последних могло осуществляться только как искоренение всех общественных связей, которые способны препятствовать созданию армии идеологических животных. Для полного расчеловечивания населения необходимо было провести такую коренную «зачистку» культуры и противоречивой истории, чтобы для большинства даже Степан Бандера показался героем и символом «свободного» народа.

Когда для народа неприемлемое становится «родным», а его историческое самосознание подменяется  удобной мифологией, с ним можно делать всё что угодно. Другом и врагом для него становятся те, кого назначит власть.

Нынешний украинский «национализм» не содержит ничего из того национального богатства, которое рождалось и утверждалось украинским народом в период его исторического существования. Заимствованы только некоторые внешние символы. Вся «национальная» риторика на деле является всего лишь «терминологическим» прикрытием для неонацизма – господства «вождей» над «быдлом», которому в виде подачек дарованы  государственный язык, парадная вышиванка да «боевой гопак» в виде национального вида спорта. Этими казёнными «ценностями» дубасят ошалевшего от «злыднив» украинца, запрещая при этом всё, что помогает состояться его человеческому достоинству, широте культуры, даже нормальному общению в социальных сетях, и открывая шлюзы для потока ненависти к тому, что способно открыть для него иной, тотально искореняемый из его памяти мир.

Это не спонтанная реакция на «гибридную войну» или на протест Донбасса, это планомерный геноцид – оружие истребления того, что формирует национальное своеобразие народа и человеческое в каждом его представителе.