Два народа

Сергей ШАТУНСКИЙ, политолог

2 мая 2017 года Одесса доказала, что «едыной Украины», о которой так долго твердило правящее «свидомое» меньшинство, нет. Все попытки насильно превратить народ в послушного самоубийцу провалились, насилие рождает противодействие, и на Украине появляется два народа.

Один – развращённый пропагандой о манне небесной из Европы, приспосабливающийся к условиям выживания, вопрошающий с круглыми глазами «а нас за шо?», отдавший все свои права «пасторам» и неонацистам.

Другой – непокорный, прозревающий, способный перешагнуть круг своих маленьких бытовых интересов ради собственной истории, различающий жертв и палачей и уже «обнаглевший» настолько, чтобы публично, вопреки угрозам прийти и почтить память невинно убиенных неонацистами
.
Противоречия между двумя народами Украины лежат не в национальной плоскости, как это пытаются преподнести официальная пропаганда, не в «ценностях», как это представляет пропаганда «лучшего из миров», а в способности противостоять монструозной власти вопреки страху, утверждаемому властью с помощью головорезов.

Почтить память сожжённых в одесской Хатыни вчера пришли около десяти тысяч человек.

Вот живой, непосредственный рассказ обычной одесситки, размещённый в Facebook, о том, что ВЧЕРА ПРОИЗОШЛО С УКРАИНОЙ В ОДЕССЕ.

Лада Лаферова

В этом году на Куликово Поле пришло еще больше людей, чем в прошлом и позапрошлом году.

Трамваи и маршрутки, направляющиеся в сторону КП, как никогда были переполнены пассажирами и цветами. В маршруточной жаре и духоте люди тем не менее доброжелательно улыбались друг другу, одобрительно кивали, пристраивали себе на колени букеты стоящих пассажиров, делились салфетками и термальной водой.

Втиснувшаяся в маршрутку явно приезжая мамаша с двумя детьми, удивленно выдохнула: «И куды ж воны вси йидуть?!».

– На Куликово Поле! – дружно и неприязненно обернулся к ней весь народ. – Сегодня Второе Мая! День памяти по сожженным одесситам!

Подъезды к КП были перекрыты за два-три квартала. Оцепление мощнейшее – автозаки, полиция, нац.гвардия и даже какая-то береговая охрана в песочной форме. И клетки. Кругом серые клетки, выстроенные стеной рядом с огородительными лентами.

«Я смотрю, нас сегодня охраняют сильнее, чем заключенных», – наклонилась одна из идущих к Дому Профсоюзов женщина к своей подруге. Вторая ей ответила: «Пересажали бы всех нациствующих подонков по камерам, не пришлось бы нас охранять».

К месту возложения цветов было не пробиться, так много пришло народа. Люди сделали узенький коридор, по которому медленно продвигались вновь прибывшие для возложения букетов. Цветов и свечей – море! В три ряда вдоль забора. И на самом заборе, и на всех деревьях и клумбах, растущих рядом. И надписи. Надписи скорбящих вместе с Одессой стран и городов – Питер, Израиль, Германия, Испания, Нидерланды, Швейцария…

И портреты погибших. А рядом с портретами их матери, родные и близкие.

Конечно, не обошлось без провокаций. Еще у входа на Куликово Поле обосновалась кучка озлобленных правосеков. Но к ним моментально дернулась полиция. Жестко поговорила, и они со своего места даже не сдвинулись, побоялись. Так и стояли в отдалении от людей и лишь с ненавистью зыркали по сторонам.

Но какие-то провокаторы поодиночке все же прошли к Дому Профсоюзов и попробовали зацепить людей. Зацепили. Одному разбили телефон, на второго народ накинулся с криками «бей его» и «вали его». И побили бы, если бы полиция вовремя не выдернула его из этой кучи малы.

Над третьим провокатором, неким красномордым россиянином по имени Константин Тычина с жовто-блыктной ленточкой и значком Евросоюза на груди, народ откровенно стебался. То там, то тут этот Тычина объяснял ватникам и набежавшим журналистам про «Россия – агрессор, а украинцы – молодцы», но ватники презрительно игнорировали пламенную речь проукраинского россиянина, и он быстро ретировался с КП. В дальнейшем он был замечен уже на выходе с площади среди полицейских, которым в том числе решил прочитать свою лекцию.

Досталось и журналисту порошенковского «Пятого» канала. Свою порцию пинков и оскорблений он получил по полной программе.

И чернявой девице в вышиванке досталось. В момент ее протискивания сквозь толпу и слова «пробачьтэ», ей вслед полетело: «Сука! Тварь! Пробачим мы вас только тогда, когда вы на виселице болтаться будете».

А между тем люди находили в толпе своих знакомых, горячо и трепетно обнимались, похлопывали друг друга по плечу, пожимали руки, знакомились с друзьями своих друзей, обменивались телефонами с новыми знакомыми, роднились и общались.

Эффектная крашенная блондинка лет сорока с большой грудью и огромными голубыми глазами рассказывала своей компании: «Был у меня один клиент. Из этих, из майданутых. Как ни придет в парикмахерскую, как ни сядет ко мне на стрижку, так начинает свою русофобию изрыгать. Один раз я не выдержала, взяла огромные ножницы, которые у меня еще от мамы остались с Советских времен, приставила к его боку и прошипела ему в ухо: «Если прямо сейчас не закроешь свой хавальник, я тебя тут и прикончу». Ага, конечно, испугался. Это же они только стаей на людей не боятся кидаться. А поодиночке так ссыкливые все».

После рассказа своей приятельницы компания опасливо обернулась на рядом стоящего полицейского. Но молоденький рыжый коп улыбался во всю ширь: «Не волнуйтесь. Я с вами, я за вас».

Тем временем в небо полетели черные шары. Следом белые голуби. Развевался в руках стройной высокой девушки флаг Одессы. Народ громко хлопал и скандировал: «Не забудем, не простим! Одесса – город-Герой!».

Официальная часть акции Памяти закончилась. Народ начал потихоньку расходиться. А ему на смену шли новые люди с цветами. Шли и шли. Потоком.
И будут идти. Каждый год. Каждый год! Второго мая! К Дому Профсоюзов! К заживо сожженным!