«Никогда не пожалею, что поехал в Донбасс…»

Андрей ЧЕРНОВ

Интервью с Александром Григоренко

Александр Григоренко – общественный и политический деятель, депутат Законодательного Собрания Пермского края (избран в сентябре 2016 года). В качестве добровольца защищал независимость республик Донбасса от украинской агрессии. Рассказал о донбасских событиях в мемуарных очерках, один из них был опубликован в литературном сборнике Союза писателей ЛНР «Время Донбасса».

– Как вы, Александр Викторович, восприняли госпереворот на Украине в 2014 году и последующие события?

– Изначально я воспринял события на Майдане как попытку «оранжевых» добиться новых выборов и очередного мелкого передела власти. Я не думал, что дело дойдет до переворота. И уж тем более не ожидал, что в итоге всех этих событий начнется война.

Когда началась Русская весна, я предполагал, что новым украинским властям придется, как и в 2004 году, пойти на компромисс с Юго-Востоком, что приведет к постепенной федерализации Украины. Но уже отмена Верховной радой закона о языке показала: новая власть не готова к компромиссам. А Русская весна наглядно продемонстрировала, что значительная часть населения Юго-Востока не готова смириться с действиями Яценюка, Турчинова и др. В итоге пролилась первая кровь и началась гражданская война.

Причем, в итоге размежевание произошло и среди населения Юго-Востока. Лишь Донбасс пошёл в своем неприятии киевской власти до конца, остальные регионы «прогнулись». При этом даже тогда компромисс был ещё возможен. Но киевская власть компромисса не захотела. Никакого.

И началась полномасштабная война, в которой изначально у Донбасса не было никакого шанса. Не было ни оружия, ни специалистов, ни опыта. На первых порах Донбасс спасло то, что украинская армия тоже не была готова к войне. И здесь вскрылась язва майдана. Именно созданные на его базе добробаты (в которые вошли, к сожалению, и некоторые жители Донбасса) стала опорой Киева в братоубийственной войне.

– Что вас побудило присоединиться к добровольческому движению? Есть ли сожаление, что были в Донбассе?

– В Донбасс меня заставили отправиться Долг, Честь и Совесть. Долг перед людьми одной крови и общей Родиной, честь, не позволяющая сидеть, пока другие сражаются, и совесть, не позволяющая терпеть, когда убивают женщин и детей. Даже помню тот момент, когда решил – всё, еду в Донбасс.

Я увидел в новостях фото убитой девушки и ребёнка (так называемая «Горловская Мадонна»). До этого видел в телевизоре и соцсетях фото и видео обстрелов, читал новости, но это всё же казалось происходящим где-то на другой грани реальности. После «Горловской Мадонны» эта грань исчезла, и я уже не мог принимать горе Донбасса как чужое, не мог оставаться «в себе».

Дальше всё произошло на автомате. Некоторое время решал технические задачи: завершал проект на работе, искал деньги и снаряжение, прощался с друзьями. А затем просто сел на поезд. Границу перешёл вместе с ещё девятью парнями из разных регионов страны (от Якутии до Краснодарского края). Мы сдружились ещё в Шахтах. Все были молодые, все служили в армии, хоть и не были спецами, всех привело в Донбасс примерно одно и то же.

В Луганске, куда мы попали летом 2014 года, из нас создали отдельное разведывательно-диверсионное подразделение в составе батальона «Заря». Буквально в тот же день к нам присоединился мой земляк Александр Стефановский (Мангуст). Так получилось, что после смерти Саши это подразделение стало ротой специального назначения «Мангуст». Почти всё лето мы воевали вместе с Мангустом. Его убили под Вергункой, а меня сильно ранило в колено. Два месяца не мог ходить.

В середине августа меня в медконвое вывезли в Россию. Вернулся я уже в декабре, когда снова научился ходить. Потом были Сокольники и Дебальцево. И то, и другое я прошел со своей ротой, в которой тогда оставались те, кто начинал ещё с Мангустом. Никогда не пожалею, что поехал в Донбасс. Как можно жалеть о том, что сделало твоё сердце?

– Каким вам видится будущее республик Донбасса?

– На данный момент Донбасс живет в формате «Большого Приднестровья», то есть в фактической независимости при непризнании так называемым международным сообществом. К сожалению, не сможет признать ЛНР и ДНР и Россия. По политическим причинам.

Теоретически возможна какая-то форма мирного сосуществования с Украиной (например, в форме конфедерации). Но к этому не готов Киев. Они слишком упёртые, и должно пройти, как минимум, одно поколение, прежде чем эта упёртость «рассосётся». Но к тому времени в Донбассе вырастет новое поколение, которому никакая Украина будет уже не нужна. И не потому, что Украина принесла им кровь, а потому что их Родина – Донбасс.

Лёгкого будущего у Донбасса не будет, но постепенно выстроятся новые экономические цепочки (через Россию), разовьётся бизнес, наладится социальная система. Жить станет легче.

– А каким может быть будущее Украины?

– Судя по тенденциям, очень туманным. И в экономическом, и в политическом, и в военном планах. Но, судя по всему, нынешний режим у них надолго. Как и нынешний бардак, и атмосфера ненависти и нетерпимости. Та же ситуация, что и с перспективой мирного процесса между Донбассом и Украиной.

Дело в самой Украине, она поражена бациллой войны и ненависти, и пока от неё не излечится, жизнь у них не наладится. Сейчас там война всех против всех, и в этой пьесе абсурда основной конфликт между крайне правыми и неонацистами.

Поэтому должно смениться целое поколение, чтобы в их жизнь вернулся мир. После этого, возможно, Россия, Донбасс и Украина снова смогут нормально существовать вместе.

– Как вы считаете, насколько большую угрозу представляет распространение радикального национализма в республиках бывшего СССР? Есть ли эта угроза в Российской Федерации? Если да, то как можно ей противостоять?

– Проблема, разумеется, есть. Практически во всех бывших республиках. Про Украину и Прибалтику я молчу. Другое дело, что есть национализм в отрицательном смысле (ксенофобия) и есть национализм-патриотизм. Так вот, среди населения России до Русской весны были элементы национализма (не на государственном уровне), но было очень мало патриотизма (хотя его и было много на государственном уровне, даже чересчур). После «Крымской войны» патриотизм охватил широкие массы населения, а вот ксенофобия практически растворилась.

– Каким в ваших воспоминаниях предстаёт Донбасс?

– В первые два периода моей жизни в Донбассе я видел только окопы и искореженный Луганск без людей и машин. Причем, даже этого Луганска я практически не видел, так как почти всё время был на передовой. В этом плане для меня потрясением стал Луганск в конце декабря 2014 года, куда я вновь приехал из России. Толпы людей на улицах, никаких бомбежек, радостные предновогодние лица. Честно сказать – невольно выступили слёзы.

Потом была снова передовая. Умирающее Дебальцево, а после него наступил период относительного мира, и два месяца я провел в самом Луганске. Летний Луганск очень красив, особенно в маленьких зеленых двориках. И хотя машин и людей было там меньше, чем до войны, он запомнился мне красивым и живым городом.

Таким он и останется в моем сердце, вместе с памятью о тех, кто ушёл на небо.

– Относительный мир в Донбассе опять нарушен, опять обстрелы, совершаются теракты. Как вы можете прокомментировать убийство полковника Михаила Толстых, более известного по позывному «Гиви»?

Это большая потеря для Донбасса. Он был героем и настоящим солдатом. Как и Моторола. В том, что в его смерти виноваты украинские ДРГ, у меня сомнений нет. А неопровержимые доказательства, думаю, вскоре появятся.