Антон Макаренко: разрушенное будущее

Андрей ЧЕРНОВ

Месяц назад очередные «неизвестные» разрушили памятник выдающемуся педагогу с мировым именем Антону Семеновичу Макаренко, установленный у его дома в Кременчуге.

СТРАХ И СОВЕСТЬ

Вандализм на Украине стал настолько обычным, что уничтожение памятника «какому-то» Макаренко не потянуло на событие. Полтавская пресса отделалась коротким «криминальным» сообщением: «Вечером 6 ноября в дежурную часть отделения полиции № 1 Кременчугского отдела полиции поступило заявление о том, что неизвестные лица повредили памятник возле музея им. А.С.Макаренко».

Миллионы детей воспитывались в школах по «системе Макаренко», в том числе и полтавцы, в городе хорошо знают «неизвестных», но все сделали вид, что не знают. Ни протестов, ни осуждения, ни писка. Страшно. Животный страх сильнее совести, памяти, человечности.

Полиция формально открыла уголовное производство по статье 194 Уголовного кодекса Украины (умышленное уничтожение или повреждение имущества) – памятник Макаренко приравняли к телевизору или автомобилю, вынеся за скобки художественное, мемориальное, историческое значение скульптурного портрета великого педагога.

Впрочем, могли вообще не открывать. Прошел месяц – никаких подвижек в деле нет. Да и как полициянтам задерживать, допрашивать и (не дай Бог!) наказывать патриотов, возможно, вернувшихся «зи Сходу»? Надо полагать, матерятся втихую, кивая на Харьков, где памятник Макаренко демонтировали по решению городских властей: нет «тела» – нет дела.

И правда, зачем травмировать легкоранимые души «воинив свитла», утомлённых мародёрством и убийствами мирных жителей «освобождённого» ими Донбасса? Одним памятником меньше… О чём жалеть, если их сокрушили уже тысячи, и даже Родина-мать готовится пасть под топором свидомых манкуртов?

Продвинутые майдауны, конечно, могут воображать себя вершиной человеческого прогресса, очищающим свой новый дивный мир от тоталитарного «совка». Правда, есть небольшая проблемка. Война с Макаренко означает объявление войны мировой педагогической мысли. ЮНЕСКО в 1988 году отнесла его к четырём педагогам (наравне с Д. Дьюи, Г. Кершенштейнером и М. Монтессори), определившим педагогическое мышление в ХХ веке.

Институт изучения наследия Макаренко создан даже в Германии, что является не просто признанием заслуг педагога, идеи которого стали неотъемлемой частью советской системы воспитания, но и пониманием того, что воспитание человека в современном мире невозможно без опоры на его «школу».

Украинцам гордиться бы этим, ценить. Но будем ценить хотя бы то, что музею не устроили «одесскую Хатынь».

ИСТОРИЧЕСКАЯ ТРАВМА

Антону Макаренко выпала тяжкая доля – заниматься исправлением исторических травм, ломающим человеческие души. Не ошибок родителей-алкоголиков и даже не патологии социального неравенства. Хотя и без них не обошлось – они относятся в «исправляющей» педагогике к вечным проблемам.

Кстати, мировая педагогическая мысль сейчас демонстрирует удивительную пассивность и бессилие перед этими проблемами, а ведь наследие Антона Макаренко наглядно доказывает, что они вполне преодолимы. Наиболее важным является то, что Макаренко смог излечить исторические травмы через утверждение в локальном сообществе высших форм человечности, созданных той же историей.

Несколько лет кровопролитной, жестокой, бесчеловечной Гражданской войны, волны эпидемий тифа и холеры, практически полная ликвидация системы здравоохранения – всё это наплодило на бескрайних просторах бывшей Российской империи такое количество беспризорных, «педагогически запущенных» (дурацкий термин нынешних горе-педагогов) детей, что перед этой армией потенциальных преступников, казалось, можно только капитулировать.

Собственно, любители провозглашать «центральные рады» и «директории» вообще не замечали этой армии, оккупировавшей улицы и площади городов. А вот Макаренко не мог не заметить. Не мог и не хотел. И пошёл к детям, «вооружившись» основной идеей воспитания – человеческое побеждает в человеке варварское, когда воспитание опирается на самовоспитание.

Это был не путь пастыря, который предлагали педологи 20-х годов. Это был путь воителя, борца – за души детей, за их светлый взгляд, за их будущее. Бороться же приходилось с самыми тяжёлыми врагами – цинизмом, развратом, легкомыслием, душевной пустотой. Всем тем, что рождает равнодушие, что заставляет плыть по течению, что гонит девочек на панель, а мальчикам в руку вкладывает нож.

Опыт Макаренко показал, что в этой битве педагог может выйти победителем. Конечно, если педагогу не мешать, а помогать. Была у Макаренко одна очень важная опора – НКВД. Именно «чекисты» поддержали идеи и опыт Макаренко, когда против него ополчились «светила» педагогических кабинетов, в которых за ворохом бланков и тестов окопались «пастыри», не любящие выходить из своих бумажных джунглей в нелицеприятную действительность 20-х гг. СССР административно и экономически поддержал Макаренко. И поколение десятых – двадцатых годов, во многом состоящее из бывших беспризорников, детдомовцев, показало себя в страшном горниле Великой Отечественной войны.

В силу опять же исторических обстоятельств, которые заменили живую душу педагогики механизмами «педагогического процесса» и тем более «услуг», смысл деятельности  Антона Макаренко стал затираться. Затем место идеологии человечности и равенства, унаследованной Украиной от СССР, заняли ценности потребления. И для тех, кто принял национальное, экономическое, религиозное неравенство, Макаренко стал костью в горле. Не потому, что они его не знают, не понимают его идеалов. Наоборот, слишком хорошо понимают. При «живом» Макаренко они никогда не смогут утвердиться. И тогда они позвали «неизвестных».

Когда придёт время собирать осколки – разрушенных памятников, разрушенной Украины, явится ли кто-нибудь, способный излечить детей от новой исторической травмы? Трудно сказать. Но без подвига Макаренко не обойтись.