Ольга Максимова: 12 лет за флаг России

Андрей ЧЕРНОВ

Жительницу Счастья, инвалида Ольгу Максимову украинский суд приговорил к 12 годам тюрьмы «за сепаратизм». Опасаясь преследований, её знакомые вынуждены были бежать из родного города.

На имя представителя ЛНР в рабочей подгруппе по гуманитарным вопросам Контактной группы в Минске Ольги Кобцевой поступило обращение от жителей г. Счастья (временно оккупирован украинскими войсками), в котором они просят её выяснить судьбу пропавшей жительницы Счастья Ольги Максимовой.

Ольга Максимова – инвалид, работавшая швеёй. В юности потеряла ногу, ходит с протезом. В конце 2013-начале 2014 стала активно посещать антифашистские митинги в Счастье и Луганске. На митингах женщина одевала на плечи российский флаг. Именно это и стало «козырем» обвинения в украинском суде. В результате – простую участницу митингов осудили на 12 лет тюремного заключения.

Суд «эуропейского» государства не счел смягчающими обстоятельствами ни инвалидность, ни тяжелобольную мать Ольги, нуждающуюся в постоянном уходе. Мне удалось пообщаться с жителями Счастья, обратившимися к представителю ЛНР в Контактной группе. Все они боятся преследования со стороны украинских властей – либо личного, либо на своих родственников. По этой причине имена и отчества их пришлось изменить.

ИВАЩЕНКО НАДЕЖДА ИЛЬИНИЧНА

– Оля – это активный человек, очень неравнодушная к несправедливости в мире. Ей на вид лет 45. Она швея, очень хорошо шила, у неё было много заказов. Проживает с тяжелобольной матерью, лежачей. И Оля без ноги, она в юности ещё потеряла из-за травмы ногу. Сейчас её забрали и дали ей 12 лет. Как можно пережить это матери, 12 лет тюрьмы, она ведь не дождётся дочери? И за что? Она не стреляла, не убивала. Только за то, что она была заметной на митингах.

– В чём её обвиняют?

Её обвиняют в участие в антифашистских митингах. Вот только за это и дали ей 12 лет. Она имела своё мнение, не прятала его, не скрывала. Вот за свои убеждения, за свои мысли её и преследовали. Она носила на митингах российский флаг на плечах. И всё.

– Когда прервалась с ней связь?

– В Счастье она вернулась ещё летом 2014 года. Не могу сказать точнее, наверно, это была вторая половина июня. В начале июня 2014 я с ней ещё виделась. Она бывала здесь (в Луганске – А.Ч.) наездами, приедет, а потом уедет к матери. После первого перемирия я узнала (сентябрь 2014 – А.Ч.), что она была сразу же задержана. Она была под подпиской о невыезде, ей запретили общаться по телефону. Она ходила отмечаться. Это я узнала от наших общих знакомых. Связь с ними была не постоянной, потом, ведь дел много своих. В сентябре этого года я узнала от тех же знакомых, что Олю забрали, был суд и ей дали 12 лет тюремного заключения.

– А сама Ольга не выходила на связь?

– Нет. Ей не давали этой возможности. Ни по городскому, ни по мобильному. Мы не знаем ни где именно она, ни в каких условиях. Точно её увезли из Счастья. Но где она? Никто не знает.

– А как же больная мать Ольги?

– Рассказывали, что она очень переживает, плачет каждый день. За ней соседи по подъезду ухаживали.

– Вы обратились к представителю ЛНР в Контактной группе Ольге Кобцевой за помощью…

– Мы, те кто знает Ольгу, очень переживаем за её судьбу. Мы хотим её вызволить, спасти. Очень переживаю за её мать. Знаю, что эти полицаи украинские запрещали соседям ухаживать за её больной матерью, угрожали преследованием.

СВЕТЛАНА ПАВЛОВНА

Светлана Павловна вынуждена была покинуть родной город Счастье. Сейчас живёт в столице ЛНР. Она также обеспокоена жестоким, по её мнению, сроком тюремного заключения Ольги Максимовой:

– С Олей мы жили в одном городе. До 2013 года не знали друг друга. И когда начались протесты против беззакония в Киеве, мы с ней познакомились на антифашистских митингах. Нас обоих побудило к участию в этих митингах, прежде всего, память о своих дедах, воевавших и погибших на фронтах Великой Отечественной войны. Я помню такой случай. Однажды на митинге в Луганске выступал дедушка старенький, лет 90, наверно, ему. Он выступал и сказал нам всем: «Что же вы натворили? Молодые отдали за вас жизнь, а что вы творите?».

Это нас так взволновало, задело за живое. Мы осознали свою ответственность и за память о наших предках, и за будущее наших детей и внуков. Страшна была будущая жизнь с киевской хунтой. В Киеве не понимали, что мы тоже народ, люди, что у нас есть своё мнение и своя воля. Они хотели резко повернуть от России в сторону Америки. А мы не хотели этого, ведь нам так дорога Россия. Мы сами русские.

Ольга не выступала на митингах. Она ходила с флагами – России и СССР, это были её личные флаги. Она их привозила на митинг и с ними ходила. Мы стояли всегда в первых рядах, слушали. Но не выступали. Мне говорили потом, что нас с Олей видели и по телевидению, и на фото. Когда она вернулась в Счастье, тогда уже город был взят украинскими войсками… Да какие они войска? Бандиты! Тогда сразу стали пропадать в Счастье люди. Многие исчезли, многие прятались.

Я уехала из города. С лета 2014 там не была… А Оля осталась, у неё ведь мать лежачая. Её сдали, водили её на допрос, эсбэушники, не милиция. Сначала под подписку, под строгим наблюдением, ходила отмечаться. А потом её увезли. Я это знаю от знакомых. Они говорили, что ей строго-настрого запретили говорить по телефону».

МАРГАРИТА НИКОЛАЕВНА:

– Познакомилась я с Олей на антифашистских митингах. Тогда мы все, за редким исключением, вышли на площади, чтобы высказать своё несогласие с государственным переворотом в Киеве. Тогда началась пропаганда нацизма и фашизма. Нам стало понятно, что скоро и в родном Донбассе нам запретят говорить по-русски. А если порвут связи с Россией, как тогда будут работать наши заводы и фабрики? Всё остановится. С киевской хунтой Донбасс ждала смерть. Невозможно было это терпеть. Все эти факельные шествия, преследование георгиевских ленточек, нападения даже на ветеранов…

Мы тогда в 2014 поднялись против фашизма. Никто ведь не думал отделяться от Украины… Нашим первым лозунгом был: «Фашизм не пройдёт!» Вот на одном из митингов мы и познакомились с Олей. Она всегда была на виду, одевала на плечи флаг – либо России, либо советский. Но она никогда не лезла в лидеры, в организаторы. Она была самым обыкновенным участником митинга, как все остальные. Она – самая обыкновенная женщина, худощавая. Я не сразу узнала, что она инвалид, что у неё протез вместо ноги. На митингах мы общались, обменивались мнениями. Знаете, тогда нам даже и присниться не могло, что нас будет бомбить авиация, что «градами» будут стрелять по городам. Что будут расстреливать людей без суда и следствия. Но всё это сделала украинская армия…

– В последний раз я, – продолжает Маргарита Николаевна, – её видела на митинге, посвящённом памяти жертв авиаудара 2 июня. Это было в первых числах июня (2014 года – А. Ч.). После я её не видела. И только в октябре этого года узнала, что она осуждена на 12 лет. Я в шоке. За что? Она что, кого-то убила? За что инвалиду с тяжелобольной матерью дали 12 лет? Да убийцам и насильникам дают меньше!

 – Пытались ли вы узнать более подробную информацию? По какой статье осуждена? Почему столь суровое наказание?

– Подробную информацию получить сложно, я боюсь ехать туда. Иногда звоню родственникам и друзьям. Там царит страх, все боятся говорить по телефону. Говорят, что и сейчас иногда люди исчезают. Они мне говорят: «Не задавай никаких вопросов. Мы боимся даже своей тени». Я поняла, что там прослушиваются телефоны. Знаю от друзей, которые сюда, в Луганск, приезжают иногда в больницу. Они говорили, что самое обычное дело – приезжают к пятиэтажкам спецмашины и пеленгуют. Так говорят.

Но меня ещё очень волнует мать Ольги. Ведь она лежачая, прикована к постели. После исчезновения Ольги её матери помогали соседи. Но их запугали, угрожали статьей «пособничество сепаратистам». Они не знают, есть ли такая статья, им просто угрожают. Им очень страшно.

ЕКАТЕРИНА СТАНИСЛАВОВНА

– Мы не подруги с ней, не близкие люди. Просто знакомые. Жили в одном городе, но не знали близко друг друга. Ну, знала я её в лицо, виделись и во дворе дома, в магазинах, в очереди на почте. Но познакомились по-настоящему с ней только на антифашистских митингах. Вместе проводили там время. Даже после взятия СБУ приходилось с ней ночевать в палаточном городке.

Мы прекрасно тогда поняли: нам не будет жизни с фашистами. Даже рядом с фашистами не хотелось жить. Было полное отторжение… Оля – русская душой, она с большой любовью всегда говорила о России. Для неё Россия была священна.

После захвата Счастья украинскими войсками там начались чистки. Я не возвращалась в родной город… О том, что Оля исчезла, я узнала полмесяца назад от общего знакомого. Больше ничего и не сказали. Сказали, дали ей срок за «сепаратизм». И всё. Ни где отбывает заключение, ни точный срок. Я думаю, что её осудили только за то, что она русская. Никаких оснований для ареста не было. Любой житель Донбасса мог оказаться на её месте. Мы все против фашизма, и мы все будем продолжать бороться с украинским фашизмом.