Ни догнать, ни согреться…

Николай ГРИГОРЕЦ, «Луганск-1»

 

«Евроинтеграция» Украины, до недавнего времени олицетворявшая успешность принципа «не догоню, так согреюсь», кажется, начинает развиваться по еще более оптимистичному сценарию: «ни догнать, ни согреться».

На минувшей неделе всенародно любимого камикадзе Арсения Яценюка снесли с трибуны Верховной зрады за всенародно любимое мужское достоинство. Или за то место, где оно должно быть. Коварная «рука Кремля» рукой соратника по партийной коалиции брутально пыталась раздавить всмятку «ядро» украинских реформ.

Правда, сам реформатор-страдалец объяснил подобное коварство изобилием в украинской политике дебилов. И то верно. Такого многолюдного шоу дебилов европейская публика еще не видывала! Но они лишь «косят» под дебилов. На самом деле они — обыкновенные бандеровцы.

Европа уже не в первый раз наслаждается их креативом. Проблема в том, что сейчас в ее брезгливой насмешке проявилась некая обреченность. В Европе начинают подозревать, что бандеровцы, даже провозглашенные и назначенные великими реформаторами, неисправимы.

В середине двухтысячных одно европейское издание безуспешно пыталось разобраться в поговорке о трех гетьманах среди двух украинцев. Сейчас, когда бандеровщина строит на Украине свою государственность, там, похоже, открывают более глубокую и давно известную истину: бандеровца невозможно отстирать, внешний лоск не только не делает его схожим с полу- или даже четвертьевропейцем, но и агрессирует вовне его неукротимую природу.

Бандеровщина — это не идеология, не принадлежность к сообществу и даже не состояние души, это — способ существования, экзистенция. В чем же ее суть? Что бы ни провозглашал бандеровец ценностью «понад усэ», «понад усэ» для него — только он сам, его хуторское хитрожопие, созданное природой и историей исключительно для того, чтобы «понадкусювать» все, что нельзя съесть. Бандеровец — это холуй, смысл существования которого — мнить себя господином своего господина и гадить ему исподтишка.

Европе слишком хочется быть или хотя бы выглядеть в собственных глазах, в глазах своих народов успешным интеграционным проектом. Сейчас, когда проект трещит по швам, ей крайне необходимо было запустить фактор притягательности. На своей окраине она обнаружила Украину. Объект был выбран абсолютно правильно. Дать бандеровцу право заглядывать в рот новому господину, когда старый перестал пускать на порог, — что удачнее можно придумать? Но Европа просчиталась. Как раньше Россия. И страшном сне ей не могло присниться, какую цену придется заплатить, чтобы ничего не приобрести.

Зато каков колорит! Бандеровца, сколотившего миллиардное состояние на финансовой помощи стране и уничтожении ее через «реформы», другой бандеровец исподтишка, с вручением прощального букета, «лишает» мужского достоинства. Бандеровец-гастролер Михо Саакашвили торгуется с олигархом из страны-«агрессора» за Одесский припортовый завод. За что два коренных бандеровца в ранге премьер-министра и министра внутренних дел кроют его по матушке. «Никто не имеет права так разговаривать с Михаилом Саакашвили…», — возмущен гастролер. А его — водичкой, водичкой! Ибо бандеровец всегда имеет право. Право гадить и мнить себя господином своего господина.

Почему не смеешься, Европа? Может, потому, что на Украине бандеровцы стали самым дурным твоим отражением? А вот Украина смеется. Она сознает, что ей уже ни догнать, ни согреться. Это смех приговоренных.