Праздник лицемерия

Александр БЕСЕДА, «Луганск-1»

Всякий раз, когда задумываешься о том страшном, что произошло с Украиной, вспоминается одна сцена, увиденная в Киеве несколько лет назад. На пляжном песке днепровского залива лежал труп утопленника, которого только что достали из воды. А рядом отдыхающие, как ни в чем не бывало, бултыхались в воде, пили пиво, вели разговоры, стараясь не замечать смерти в метре от них.

Картина, иллюстрирующая поведение украинского, да и не только украинского, общества в последние два года. Война убила и искалечила тысячи людей, но никакого серьезного антивоенного движения не наблюдается. Выступления против мобилизации на Западной Украине летом 2014 года, по сути, антивоенными не были. Основной посыл протестов был в следующем: нечего загонять на войну малообученных срочников – пусть воют профессионалы. Жители Галичины или Волыни защищали своих детей, мужей, отцов. На других детей, отцов и мужей им было наплевать. И этот факт не менее позорный, чем сама война.

Шум вокруг так называемого «дела Савченко» – еще одна иллюстрация того, что страна глубоко больна. Хотите любое дело превратить в клоунаду, поручите его украинским политикам. Мало того, что из «Пули», обвиняемой на территории другого государства в военном преступлении, сначала слепили народного депутата и члена парламентской Ассамблеи Европы, так теперь ее еще выдвинули на пост украинского генпрокурора. Соответствующая петиция висит на официальном сайте президента Украины. А почему не назначить ее Папой Римским? Абсурд достиг такого накала, что даже ужаленные майданом по самое некуда не выдерживают и позволяют себе усомниться в ее «героизме».

Савченко судят за содействие в убийстве, а вот журналист из Ивано-Франковска Руслан Коцаба сидит за пост в «Фейсбук» и публичные призывы уклоняться от мобилизации. Ему грозит срок от 5 до 15 лет. И никому до него дела нет. Никто не устраивает митингов, не интересуется его здоровьем, хотя у него больное сердце и он перенес инсульт. Зато голодовка Савченко – это событие всемирного значения.

Что касается позиции «западных демократий», экономист Олеся Косенко, напоминая о детях, живущих в разрушенном ВСУ Никишино, в своем блоге замечает: «Их почему-то, не очень беспокоит судьба этой девочки и еще сотен и тысяч таких вот детей Донбасса, жизни которых, несмотря на так называемое «перемирие», продолжают подвергаться опасности со стороны украинских «воинов света». Зато мировую демократическую общественность очень беспокоит открытый судебный процесс над Надеждой Савченко».

Европа, попав в украинский политический цирк, тоже вышла на арену. Видный британский журнал «The Economist», не стесняя себя в славословиях, называет Савченко современной Жанной д’Арк, известнейшим политическим узником и т.д. Говоря иначе, британцы не считают убийство российских журналистов уголовным преступлением, а только политическим актом, который может быть истолкован как угодно, в том числе и с применением откровенно неуместных комплиментов.

Нужно понимать, что подобные высказывания в изданиях такого уровня, как «The Economist», вовсе не случайность и не прихоть редакции, а официальная политическая позиция. И европейские политики, судя по всему, настроены выжать из «дела Савченко» максимум дивидендов, используя его как инструмент давления на Россию.

Можно с уверенностью сказать, что «хероиня» сейчас заняла место, которое освободил малазийский «Боинг». И уж если европейская «демократия» с поразительной легкостью переступила через трупы собственных граждан, то жизни каких-то восточных «варваров» не стоят ее в глазах ни гроша.

Перечисление лиц и организаций, которые «озабочены» судьбой Савченко, слишком утомительное занятие. Шумная толкотня аббревиатур вроде ОБСЕ, ПАСЕ, заметных лиц из «общественности», творческой интеллигенции, потоки газетных комплиментов, неотличимых от элементарного дурновкусия, не должны вводить в заблуждение.

По настоящему ни она, ни ее судьба никому не интересны.

Для получения прибыли на политике совершенно неважно, о ком идет речь, о Савченко или яванской макаке. О ней будут кричать до тех пор, пока она является предметом серьезного политического торга. Товару просто набивают цену. И чем ничтожнее товар, тем больше торги походят на откровенное издевательство.